Книжный вор

The best word shakers were the ones who understood the true power of words.

Two weeks to change the world, and fourteen days to ruin it.

Max and Liesel were held together by the quiet gathering of words.

Even death have a heart.

I guess humans like to watch a little destruction.

Звук переворачиваемой станицы резал слушателей надвое.
Лизель читала.

Все спали.Все умирали.

Он стоял в нескольких минутах метрах от крыльца и говорил чрезвычайно убежденно, чрезвычайно радостно.
— Alles ist Scheisse, — объявил он.

The day was gray, the color of Europe. Curtains of rain were drawn around the car

I hang suspended, until a septic truth bleeds toward clarity. The colours. They fall on top of each other. The scribbled signature black, onto the blinding global white, onto the thick soupy red.

Tears were frozen to the book thief’s face.

an expert at being left behind

Макс.

Еврейский драчун.

Внутри она сказала это все.

Макси-такси. Так тебя называл тот друг в Штутгарте, когда вы дрались на улице, помнишь? Помнишь, Макс? Ты мне рассказывал. Я все запомнила…

Это был ты — парень с твердыми кулаками, и ты говорил, что дашь смерти в морду, когда он придет за тобой.

Помнишь снеговика, Макс?

Помнишь?

В подвале?

Помнишь белое облако с серым сердцем?

Фюрер все еще приходит иногда в подвал, ищет тебя. Он по тебе скучает. Мы все по тебе скучаем.

— Глазам не верю… — Слова капали с губ Макса Ванденбурга. — Смотри, как ты выросла. — В глазах его была жгучая грусть.

МАКС ВАНДЕНБУРГ,АВГУСТ 1943 ГОДА

Волосы-хворост, точно, как думала Лизель, и заболоченные глаза шагнули поперек, оттирая плечами плечи других евреев. Когда они дотянулись до нее, они взмолились.

Роза обняла его первой.
Без слов.
Ее голова плотно вжалась в грудь Ганса, потом отстранилась.
Теперь девочка

...Война для меня - как новый начальник, который требует невозможного. Стоит за спиной и без конца повторяет одно: "Сделайте, сделайте..." И вкалываешь. Исполняешь. Начальник, однако, вас не благодарит. Он требует ещё больше.
Смерть

Это казалось такой глупостью, таким очевидным ответом - но вариантов, похоже, было немного.

Боже милосердный, подумала Лизель. Это мне наказание за все мои кражи. Вот когда оно меня настигло.