Цитаты из книги Дом, где живет лето

... злость может разорвать на куски, если не держать себя в руках. – Она вздыхает и защелкивает крышку на контейнере с фруктами. – А мне просто нужно понять, как двигаться дальше, шаг за шагом, несмотря ни на что.

Мужчины были мужчинами тысячи лет и, надо полагать, останутся таковыми еще тысячи.

Тебе легко говорить, имея собственную карьеру. А ты знаешь, в чем заключалась моя карьера? – Тут в голосе Энни появляется что-то, чего Луиза никогда не слышала. Можно назвать это горечью. – Знаю, – шепчет Луиза. – Ну конечно, знаешь. Быть женой судьи – вот моя карьера. Быть дочерью моих родителей. Быть твоей матерью.

И вдруг, когда новая ловушка показывается на поверхности, происходит нечто ужасное. С ловушки свисают космы водорослей. Мэтти знает, что это водоросли, – разум говорит ему, что это водоросли, – но сердцем (или где там живут наши самые глубинные страхи) он видит человеческие космы. Ему представляется тело, показывающееся из воды вслед за волосами. Он не может больше смотреть. Отворачивается.

Мэтти прибежит с пластырем, если ты порезался бумагой. Эбигейл – это ходячий сарказм, она его понимает и сама может выдать, хоть стой, хоть падай. А у Клэр самые теплые объятия.

С дедушкой интересно только если он где-нибудь теряется, потому что прикольно его искать, но теперь он не теряется, потому что с ним все время Барбара, или Полин, или бабушка, или он вообще спит. Он потерялся один раз, и теперь они очень БДИТЕЛЬНЫЕ. Я недавно узнала это слово.

Вы с мамочкой хотите развестись? Когда родители Шелби развелись, они подарили ей эплвотч и айфон, потому что больше НЕ ОБЩАЛИСЬ и хотели КУПИТЬ ЕЕ РАСПОЛОЖЕНИЕ. Но мне было бы плевать на айфон и эплвотч. Я бы хотела, чтобы все осталось как есть, без развода.

– Дитя любви – это ребенок, которого очень-очень любят. – О, вот это здорово, – говорит Клэр. – Значит, я – дитя любви.

... она счастлива, да, счастлива, когда спускается к воде, что у камней так жарко и солнечно и что Клэр с Эбигейл цапаются из-за салатово-зеленого матраса, который надул Мэтти, потому что благодаря детям ей есть о чем подумать, кроме отца, кроме хрупкого баланса между браком и работой, когда и брак, и работа ведут ее совсем не туда, где она хочет быть.

Дни тянутся медленно, но годы летят? Куда там. Летят и дни, и годы.

Стивен не боялся посмотреть в глаза хаосу – он в нем вырос.

Когда ты приедешь? Пожалуйста, ПРОЛЕЙ СВЕТ. ПРОЛИТЬ СВЕТ означает ОБЪЯСНИТЬ ИЛИ ДАТЬ ЯСНО ПОНЯТЬ. Я прочитала это у бабушки в толковом словаре.

И тогда знаешь, что деда сказал? Он сказал: «Красивое имя, Эбигейл. Кажется, я знал кого-то, кого так звали…» И я такая: «Ну блин. Ну как бы да. Меня, твою старшую внучку».

А когда мы ТОЛЬКО ПРИЕХАЛИ ты НЕ ПОВЕРИШЬ, что случилось. Мы нашли дохлого тюленя. Мы вызвали Млекопитающих Людей, они приехали и забрали его на носилках. Мы не видели, где его кусала акула, но это ведь не значит, что она его не кусала. Видишь, сколько всего ты пропускаешь в Бруклине? Держу пари там ты не видел еще ни одной дохлятины.

Говорить, что «когда ты взрослый, жизнь бывает непростой» и «поймешь, когда вырастешь» – это, знаешь ли, ВООБЩЕ НЕ ПОМОГАЕТ.

... я была молода и наивна и не понимала тогда, что любовь – это еще не все. Одной любви недостаточно, милая моя. Надо быть умной, сильной и самой отвечать за себя.

Луиза поверить не может, что завтра август. Куда девался июль? Р-р-раз — и нету!

Горе не носят на груди, как скаутскую нашивку.

— Все в машину, — говорит Стивен. — Курс на фестиваль омаров!

Луиза хочет сказать ему, чтобы не налегал на мороженое, потому что на семь у них заказан столик в «Примо»; хочет сказать, что ужасно ему рада, что ужасно на него сердится и что совершенно на него не сердится; хочет сказать, чтобы вел осторожнее на летних дорогах, потому что повезет с собой в минивэне всю ее жизнь, всю ее душу, а это вдруг кажется страшнее всего на свете.

Из пустой чашки не нальёшь, как говорится.