История отечественного кино

знаменитый эффект Кулешова. Согласно распространенной легенде, советский экспериментатор добавлял к одному и тому же кадру с лицом актера разные предметы — тарелку супа, девочка в гробу, лежащую на диване девушку, — и зрители считывали разные эмоции: голод, горе, страсть. Его открытие вошло в азбуку киноязыка и повсеместно используется до сих пор.
Эталонным примером использования эффекта Кулешова в кино двадцатых стали документальные фильмы Эсфирь Шуб. «Падение династии Романовых» было смонтировано из кусков дореволюционной хроники к десятилетию Октября. Совмещая кадры праздников аристократов и тяжкого труда рабочих, Шуб давала понять, что Российская империя была обречена. Похожие приемы до сих пор используют создатели воскресных новостных выпусков по всему миру. Вот господа беспечно танцуют на балу, а вот как тяжело приходится угнетенному классу. Совпадение? Не думаем.

Не менее важен предложенный Эйзенштейном монтаж аттракционов. Проводя аналогию с театром, Эйзенштейн говорил, что на зрительское восприятие спектакля влияет каждая мелочь — от дикции актера до цвета занавеса. Примером использования монтажа аттракционов может служить уже упомянутая «Стачка», в которой разгром рабочей демонстрации монтажно рифмуется со сценой убийства быка (уберите детей от экрана). Хороший режиссер так монтирует между собой различные маленькие впечатления, получаемые зрителем, чтобы добиться желаемой эмоции. Наиболее близким аналогом в современности можно назвать музыкальные клипы, в которых каждый новый образ усиливает эффект от предыдущих кадров. В широком же смысле монтаж аттракционов — резкая смена эмоциональных регистров — сейчас встречается и в хоррорах (только любовники уединяются в палатке, как мы видим на втором плане тень от бензопилы), и в супергеройских блокбастерах, где вслед за легкой шуткой Тони Старка идет взрыв или эффектная драка, а сразу после персонаж произносит трогательный монолог.