Ох уж этот ветер перемен, манящий, кружащий голову и путающий волосы. Когда-то, когда он на порядок звонче, нежели сейчас, звенел у меня в ушах (может, потому что тогда в голове для него было больше места), я часто задумывалась о том, как, должно быть, здорово повиноваться его непредсказуемым порывам, путешествовать за ним из города в город, из страны в страну. Жизнь странников-вечных скитальцев, следующих за ветром, в моих мечтах была окутана нежным флером романтики и присыпана сверху розовой пыльцой.
Время шло. Звон ветра в ушах (и голове) становился тише, а постепенно крепнущий здравый смысл нашептывал, что не все с этой жизнью в вечных странствиях так гладко, как представляется. Джоанн Харрис окончательно меня в этом убедила, со всей прямотой и искренностью показав обратную сторону, казалось бы, таких романтичных странствий: постоянный страх и нескончаемое стремление убежать от него, вечная нехватка денег, постоянная смена имен...
У меня сжималось сердце от воспоминаний Вианн о ее детских годах. Да, постоянство немногим лучше, постоянство - топкое и вязкое болото, не уследишь - и ты уже затянут туда по горло без возможности пошевелиться. Но жизнь в постоянном беге от чего-то, что все равно настигает, настигнет, жизнь в спешке, суматохе, сумятице, жизнь, подгоняемая вечным страхом не успеть... Нет уж, спасибо.
Но что же мы все о страшном? А как же уютная шоколадная на площади, описания которой так и подталкивали ненадолго прервать чтение, чтобы заварить какао, слепить домашних конфеток или приготовить домашний шоколад? В ее сладких ароматах мне то и дело мерещились образы, сменяющие друг друга.
Галантный и тихий Гийом, чья боль утраты просачивалась сквозь книжные страницы, неприятной резью отзывалась в прерывающимся дыхании. Та самая боль, которая понятна и знакома каждому, кто хоть раз терял друга, настоящего друга, пускай даже он и не_человек. И в эти минуты хотелось протянуть руку сквозь строки и шепнуть "я понимаю, что ты чувствуешь", потому что не понаслышке знаешь, что порой это самые необходимые слова.
Жозефина. Странная Жозефина, запуганная Жозефина, отчаявшаяся Жозефина, решительная Жозефина, смелая Жозефина, прекрасная Жозефина, счастливая Жозефина. С каким упоением я наблюдала за ее прекрасным преображением! Как радовалась каждому решительному шагу и как боялась, что она сломается и вернется к старому.
Восхитительная Арманда с ее, несомненно, спорными и эксцентричными поступками. И думается, что за вздорным, капризным и взбалмошным характером скрывается огромная сила духа.
Фигура Рейно вызвала у меня массу противоречивых чувств - от недоумения и обиды вплоть до раздражения и злости. Вначале меня удивляло его отношение к прихожанам, к его пастве. Раздражало отсутствие у него сострадания к ним. Мне неприятно было читать его рассуждения - все эти скользкие попытки самооправдания, попытки прикрыть свою слабость, свое бессилие якобы праведным гневом и благими делами. Но потом пришло осознание - да, Рейно попросту слаб, и раздражение сменила легкая жалость. Рейно слаб и ему не хватает силы искренне признаться себе в этом. Он вроде и борется со своей слабостью, но борется за счет еще более слабых. Он вроде и жалеет свою паству, но в то же время упивается их слабостями. Он не желает, чтобы они исправлялись, не желает, чтобы они становились лучше. Все, что ему от них надо - даже не вера, нет. Ему надо их признание, подтверждение его, Рейно, силы и влияния. Поэтому он получил то, что заслужил. То, к чему шел. Оружие дьявола не зло, а наши слабости. И это истинно так.
А что же до самой Вианн и ее прелестной Анук, то за всю книгу мне так и не удалось к ним привязаться. Возможно из-за подсознательного ощущения, что, как бы то ни было, это все же временно. И как только перевернется последняя страничка, озорной ветер перемен снова поведет их за собой в сторону горизонта и кто знает, где и когда наши пути пересекутся вновь...
3 понравилось
