Цитаты из книги Chocolat

День за днем передо мной проходит вялая процессия лжецов, мошенников, чревоугодников, презренных людишек, погрязших в самообмане. Вся борьба добра со злом сведена к толстухе, изводящей себя жалкими сомнениями перед шоколадной лавкой: «Можно? Или нельзя?»

Мы любили Бога, но еще больше боялись Его.

Лишний балласт только тормозит.

– По-вашему, удовольствия – это привилегия больших городов?

M'sieur le curé говорит, у животных нет души, – тихо молвит Гийом. – Говорит, я должен избавить Чарли от мучений.

– У всего есть душа, – возражаю я. – Так говорила моя мать. У всего, что существует.

Мне вдруг невыносимо больно за дочь: выдумывает невидимых друзей, населяет пространство вокруг себя. Какой эгоизм – вообразить, будто одна мать способна это пространство заполнить. Эгоизм и слепота.

Я знаю, люди рождаются дикарями. Я могу надеяться разве что на капельку ласки, на видимость послушания. В глубине пребывает дикость – необузданная, неприрученная, непредсказуемая.

Каждый волен думать, как хочет.

Когда-то нужно остановиться, – уговаривала я. – Это бессмысленно. Ищешь себе оправданий, выдумываешь цели на сейчас, лишь бы дожить до конца недели. И в итоге становится ясно, что страдаешь-то прежде всего оттого, что утратила достоинство. Нужно сделать передышку

Очень стыдно иметь такую мать – сразу видно, откуда ты такая выросла.

твоем возрасте полагается бунтовать – носить длинные волосы, слушать рок, обольщать девушек и так далее. А то ведь стукнет восемьдесят, и будешь горько жалеть о жизни, истраченной впустую.

Незачем таскать бесполезный груз. Это ничего не изменит.

Если бы только я могла быть уверена, ради нее… Но ни в чем нельзя быть уверенной.

Нынешняя пышность возмутительна – жестокая, беспринципная борьба за существование: одно растение душит другое в тщетной попытке добиться господства. Нам дана власть над природой, сказано в Библии. Но я не чувствую себя властелином.

У вас чудесный сад. – Она провела рукой по зарослям, сжала кулак и поднесла к лицу, вдыхая осевший на ладони запах. – Столько трав. Мелисса, мята, шалфей…

– Я не знаю названий, – перебил я. – Я не садовник. К тому же это все сорняки.

– А я люблю сорняки.

Но работа в саду не радует его. Лицо перекошено от напряжения. Он будто ненавидит землю, которую разрыхляет, ненавидит растения, которые пропалывает. Он похож на скрягу, что вынужден сжигать в печке накопленные банкноты.

Задним числом легко судить...

Заблудшая овца всегда возвращается в стадо, père.

Почему-то бытует мнение, что старикам удовольствия ни к чему. Так вот: это неправда.