Опоздавшие к лету

Отца, узнав, что он бывший мельник, назначили старшим механиком, потому что в принципе конструкция мельничного привода и паровой машины где-то схожи.

Он достал из ледника остатки пива, припал прямо к горлышку канистры и стал глотать его – ледяное и упругое.

– Все равно этот год не переживем, – с тоской сказал Шани. – Чует мое сердце – перемрем все…

Освальд чувствовал, что погружается, как в трясину, в бездонную грусть.

Иногда он ловил себя на том, что испытывает к ней настоящую ненависть – душную и тяжелую.

– Мама говорила, что я немножечко с приветом. Вы не обращайте на меня внимания, пожалуйста.
– Только чокнутых мне тут не хватало, – сказал Освальд.
– Я не чокнутая, – сказала Моника. – Я просто не до конца понимаю некоторые условности.

Его охватило вдруг чувство, что все это уже когда-то было и тогда, в прошлый раз, все кончилось плохо.

Этот город просто скучен. Голые стены, слишком широкие улицы, одинаковые люди. У радуги здесь четыре цвета. Если так пойдет дальше, в этом мире останутся лишь прямые углы, несколько оттенков серого и две сотни слов в языке. Причем люди изменений не заметят. Подавляющее большинство из них.

• А те, кто заметит?
• Им будет очень плохо. Но они ничего не смогут объяснить.

– Так ведь, господин офицер, как полицейскому-то не дать, когда просит, это же невозможно совсем, это же вовсе никак невозможно, и на опохмелку даем, и просто так, а уж в мороз-то, само собой, отказать нельзя, вы же понимаете, господин офицер…