The Cuckoo's Calling

Мне требуется только одно, Страйк. Справедливость.

Пока он занимался рутинными делами, над ним как будто летало привидение, которое в свое время неотвязно маячило у больничной койки. Прячась в углах запущенной конторы, оно шепотом понукало Страйка, когда тот уставал. Не давало забыть, до чего он докатился; напоминало про возраст и безденежье, про разбитую личную жизнь и неприкаянность. Тридцать пять лет, зудело оно, столько корячился — и ни кола ни двора, лишь четыре картонные коробки да груз долгов

Я жизнь мою хочу испить до дна.
Я наслаждался, я страдал — безмерно,
Всегда — и с теми, кем я был любим.
И сам с собой, один. На берегу ли
Или когда дождливые Гиады
Сквозь дымный ток ветров терзали море, —
Стал именем я славным...

...как про платья Осси Кларка говорилось: мужчинам они нравятся, потому что типа не мешают заниматься любовью.

“It’s a different world, isn’t it?”
“Yeah,” he said. “You couldn’t have kids in here.”

Такси, конечно, надежнее. Другое дело, что такси — не самое мудрое решение, если ты только что прикончил женщину.

Подчас лидеры партий своими вкрадчивыми речами напоминали Страйку хирургов - тех, кто осторожно предупреждал, что он, возможно, испытает некоторый дискомфорт; тех, кто никогда не пройдет через ту боль, которую готовится причинить.

He forced a grin and a wave before lighting another cigarette, and reflecting that Lucy’s idea of sympathy compared unfavourably with some of the interrogation techniques they had used at Guantanamo.