Последний кайдан

— Её глаза горели синим. Ты видел?
— Да. Я смотрел на неё в этот момент.
— Но ты не видел главного.
— Чего?
— В её глазах ты не увидел, что нравишься ей.

Я развевалась ленточкой на особо резких поворотах, а Касуми с силой сжимала в кулаках шерсть Оками. На одном из крутых виражей меня сдуло со спины оборотня, и я полетела вниз белкой-летягой. Оборотень схватил меня, как кутёнка, за загривок. Со стороны могло показаться, что он перекусил мне шею пополам.

Это не совпадение. Это - судьба, — произнесла Касуми, похоронившая погибших в бою полёвок.

— На меня кто-то смотрел. Мне в спину… Девушка…
Когда я полностью обернулась, девушка уже спешила к выходу. Только её длинная коса до колен колыхалась из стороны в сторону.

Но она всё тараторила и не давала вставить ни слова. Без пауз перешла на историю о четырёх самураях, об игре, которую они начали. И ещё она сказала, что Оками знает монастырь, где можно найти упоминания о том монахе, который вырубил свечи из воска. Её монолог занял час. Я не перебивал.

— Я написал тебе, что… я ёкай тэнгу. Вот в чём я признался.

Ничего не сказав, она приблизилась и обняла меня, уткнувшись в шею горячей щекой.

Я смотрела на хаос вокруг: на пляшущие тени ёкаев, на мерцающий свет свечей и на лица тех, кто был рядом со мной. Мысли вихрем проносились в голове. Всё, что я узнала за эти дни, всё, что мне пришлось принять против своей воли. Но был один вопрос, который оставался без ответа. Вопрос о том, как спасти нас всех.

Стрела Нацуми ударилась в нависающий валун. Раздались треск и грохот, и валун перекрыл вход в пещеру. Монахи не стали пробовать обойти его и вскарабкаться, у них бы всё равно ничего не получилось.

— Что будет, когда мы задуем все сто свечей и прочитаем все сто кайданов?
— Случится… что-то необычное, Куроки. Может, ёкая увидим. Может, кого пострашнее. Он заберёт у нас самое дорогое.
Накамура, Ито и Куроки переглянулись. Каждый из них молчал. Каждый был задумчив и хмур. Но вдруг все они дружно расхохотались. Накамура принялся проверять свою катану.

Воск их был вырезан так искусно, что Ито чуть не выронил доставшуюся ему фигурку девушки. Она стояла в позе воина и держала в руках лук с натянутой тетивой. Длинная коса её волос парила вокруг девушки, описывая спираль. Нарушая все загоны равновесия, коса словно развевалась на ветру, и каждый волосок трепыхался за её ушами и на висках. Контуры лица, глаза, стиснутые губы — Ито мог почувствовать воинственный настрой свечной статуэтки, из четырех точек которой торчали четыре фитиля.

— Я никого не люблю, Касуми-сан. Никого, — ответил я интонацией Гэ Тоси, уже не понимая, я произношу всё это, или он.
Гэ Тоси предрекал мне встречу с девушками. Предупреждал о каком-то выборе. И чтобы этот выбор не делать, я должен отказаться от любви.

— Касуми-сан, — произнес я, надеясь, что не обижу её, но уважительное обращение вырвалось само собой, к тому же я ещё и поклонился, — ты юная, совсем молодая девушка. Твой муж должен быть надёжным и заботливым. Он не должен быть… монстром.

Спрашивал Акио я, но, отвечая, он смотрел на Нацуми. И я точно знал, что он что-то скрывает. Он боится расстроить Нацуми, потому что у него заискрило в одном месте! Припрятал бы он свой фитиль, пока я «случайно» не саданул ему туда когтями!

И надо было мне сказать Нацуми, что я признаюсь ей не в любви! Ведь я, надеюсь, нравился ей. Она ждала признания, но я сказал, что отношусь к ней как к сестре. Никогда не прощу себе тех слов! Я потушил огонь в ее сердце, и запасного у нас с Нацуми не было. Теперь в панике я пытался потушить искру каждого, кто приближался к ней.

Он едва заметно вздрогнул, но не ушёл и не закатил глаза.
— Я бы предпочёл сражаться на стороне живых.
— Но они — нет.
— Кто?
— Те, кто обитает в ином пространстве.

— Вы ничего не найдёте. Наука бессильна.
— Почему?
Я коснулась пальцем виска.
— Разумом вы его не найдёте.