Мне захотелось написать вторую рецензию на книгу Джона Грина по двум причинам. Во-первых, я всё-таки посмотрела фильм. И то, что я увидела, заставило меня в спешном порядке искать интервью автора или хотя бы какие-нибудь высказывания об его отношении к этому фильму. В итоге я нашла для себя нечто важное.
В общем и целом фильм не так плох. Но некоторые из ключевых моментов наглым образом переврали. Я не виню в этом конкретно режиссёров: мне кажется, они не могли иначе. Виноваты звёзды виновато общество, в котором мы живём.
1. Нужно ли нам ценить то, что мы имеем?
Приведу пример. В фильме, ближе к концу, есть момент, когда Хейзел говорит Огастусу нечто вроде: "Ты хочешь, чтобы тебя запомнили миллионы людей, хочешь избежать забвения, но разве тебе недостаточно того, что я и твои близкие будут помнить о тебе? Ты должен ценить это!". Так говорит экранная Хейзел Грейс. Главная героиня книги никогда бы такого не сказала.
Цитата из интервью Джона Грина:
...для меня важно, что фильм рассказывает не типичную историю человека, который страдает от тяжелого заболевания и потом умирает и тем служит примером для здоровых людей: мол, давайте будет благодарны за каждый прожитый день. Подобная формулировка дегуманизирует больного человека. Словно бы единственным смыслом его жизни было служить примером и уроком для здоровых людей.
Идея книги, получается, совсем не в этом: "Посмотрите, они больны раком, но не сдаются и радуются жизни, по сравнению с нами все их проблемы - мелочь и пустяки!". В финале Хейзел говорит:
...между нулем и единицей есть бесконечное множество чисел. Есть одна десятая, двенадцать сотых, сто двенадцать тысячных и так далее. Конечно, между нулем и двойкой или нулем и миллионом бесконечное множество чисел больше — некоторые бесконечности больше других бесконечностей.
Но дело в том (и Джон Грин в интервью признаётся в этом), что Хейзел ошиблась. Бесконечность чисел между 0 и 2 не мощнее, чем между 0 и 1! То же самое, я думаю, и с нашей болью. Легко сказать: "Я счастливее, чем Хейзел, потому что у неё рак, а у меня - нет". Сложнее согласиться, например, с идеей, что родителям такого ребёнка хуже, чем ему самому. Да, и Хейзел, и её родители страдают. Но кому из них больнее? Правомерен ли вообще такой вопрос?
Все люди страдают. И нельзя сказать, что ребёнку, у которого умерла любимая и любящая его мама, лучше, чем ребёнку, у которого умерли оба родителя. Потому что и то, и другое - трагедия, их нельзя сравнивать, как нельзя говорить, что между 0 и 2 больше чисел, чем между 0 и 1. Эти трагедии равномощны. А можно ли вообще говорить, кто несчастен, а кто - нет? Измерять боль единицами, девятками, десятками? Я думаю, любая боль равна бесконечности. Даже если это боль капризного ребёнка, которому дали две конфеты вместо трёх...
Джона Грина иногда обвиняют в том, что он зарабатывает деньги, наживаясь на популярной теме больных раком подростков. Если бы он и вправду хотел сделать нечто подобное, он бы просто заявил: "Мы должны ценить то, что имеем, эти подростки не сдаются, поэтому мы тоже не должны!". Избитая фраза, не правда ли? Но она не имеет никакого отношения к "Виноваты звёзды".
2. Кто виноват в наших несчастьях?
Ещё одна популярная идея: мы сами виноваты в своих несчастьях. И популярна она ещё со времён Шекспира: “The fault, dear Brutus, is not in our stars but in ourselves, that we are underlings.” Вот что по этому поводу говорит Джон Грин:
Well, that’s of course ridiculous. There is plenty of fault in our stars. The world is a profoundly unjust place in which suffering is unfairly distributed, and in all of my novels but especially this one, I am trying to find ways to live honestly and hopefully in the world without ignoring/denying the universe’s cold and painful indifference to us.<...> Well, I can’t say categorically that the universe is indifferent to us. But I think the way the universe looks and the way it would look if it were totally indifferent to us are disconcertingly similar, if that makes any sense.
Примерный перевод: "конечно, это абсурд. Звёзды во многом виноваты перед нами. Мир - это глубоко несправедливое место, где страдания несправедливо распределены, и во всех моих романах, особенно в этом, я пытался найти способы жить честно и сохранять надежду в мире, не игнорируя/отрицая того, что вселенная холодна и совершенно равнодушна к нам. <...> Что ж, я не могу категорически заявить, что вселенная безразлична к нам. Но, думаю, вселенная, которая была бы абсолютно безразлична к нам, мало чем отличалась бы от той вселенной, в которой мы живём, если в этом есть какой-то смысл".
Если уж подросткам так нравятся красивые фразы...
"Maybe the universe cares nothing for us, but WE care about each other".
"Быть может, вселенная и не заботится о нас, но МЫ заботимся друг о друге".
Джон Грин также высказывает и ещё одну, крайне неприятную для многих людей мысль. Я не могу с уверенностью судить об обстановке в обществе США, но, насколько я знаю, критика религии там не слишком популярна. Во всяком случае, когда, к примеру, по книге фантаста Филипа Пулмана был снят фильм "Золотой компас", церковь призывала свою паству не ходить на этот "аморальный, антирелигиозный фильм". И многие ведь не пошли...
"Журналист: как христианину, иногда мне бывает сложно верить в то, что Создатель будет любить меня и защищать вечно. Вы ведь работали в детском госпитале, могут ли эти две вещи сочетаться?
Автор: <...>Если вы понимаете, что половина людей на планете живёт менее чем на 2,50 доллара в день, что практически всю историю человечества детская смертность составляла свыше 20%, что до последнего времени умирающие от болезни дети были до удивления обычным делом, вам не обязательно самому видеть страдания, чтобы понять, что между идеей бога и реальностью, полной боли, есть некоторые несоответствия.
(И религия ничего не изменила в этом плане. Нет никаких доказательств, что за последние 1000 лет среди христиан в среднем меньше бедных или больных, чем среди мусульман, например.) Это не опровергает теистических мировоззрений в любом случае. Но теистические мировоззрения, которые не взаимодействуют осмысленно и вдумчиво с этим миром, не слишком интересны для меня". (Оригинал под катом)
3. Существует ли радость без боли?
И, наконец, знаменитая цитата, которая появляется практически в каждой второй рецензии на эту книгу! "Без боли как бы познали мы радость?". "Without pain, how could we know joy?". И самое обидное, что в 99 случаях из 100 рецензенты забывают продолжение, которое идёт вслед за этой фразой.
(Глупость и отсутствие глубины этого избитого аргумента из области «Подумай о страданиях» разобрали по косточкам много веков назад; я ограничусь напоминанием, что существование брокколи никоим образом не влияет на вкус шоколада.)
И да, Джон Грин тоже так считает.
It is possible that these people wouldn’t call joy “joy,” because it would just be the omnipresent, unshakeable emotional reality. But it would still be joy, in the sense that it would be identical in feeling to our joy, only we have something to contrast joy with.
So pain helps us to define joy, but pain does not create the possibility for joy or allow joy to exist.
"Возможно, что эти люди не называли бы радость радостью, поскольку это состояние было бы для них всеобщим и неизменным. Но это по-прежнему была бы радость, в том смысле, что она бы ничем не отличалась в плане чувств от нашей радости. Просто у нас радость противопоставлена боли.
Так что боль помогает нам охарактеризовать радость, но радость существует не благодаря боли".
И моё любимое...
"Joy could exist without pain".
"Радость может существовать без боли".
4. Заключение.
Джон Грин, как я рада, что я в вас не ошиблась! Думаю, тяжело выслушивать от многочисленных фанаток: "А эта ваша мудрая фраза, "без боли как бы познали мы радость?", я с ней совершенно согласна!". Что ж, видимо, непонимание со стороны большей части целевой аудитории - это побочный эффект писательства, не так ли?
Это всегда сложно: говорить о том, "что хотел сказать автор". Ещё сложнее: если ты не автор и не знаешь истины. И рискуешь додуматься до того, о чём автор и не подозревал. Но ведь если Грин сам рассказывает о сути своей книги, а его мысли схожи с моими, могу ли я решить, что стала понимать её чуть лучше?
Да, конечно, "Виноваты звёзды" не философский трактат, а всего лишь очередная книга о любви и раке, написанная в жанре young adult, ничего особенного, незачем искать в ней глубокий смысл...
Вот только сдаётся мне, что у серьёзной, умной, взрослой, насыщенной терминами, сносками, с внушительным списком использованной литертатуры книгу на те темы, о которых говорит Джон Грин, не было бы такого количества читателей. И здесь дело не в стремлении автора к популярности. А в том, наверное, что он хотел поделиться своими мыслями. Человек, как вселенная, хочет, чтобы его заметили. И услышали.
P.S.
И ещё одно:
Is Van Houten based off you in any way other than he too is a writer?
A. Sure, yeah. I mean:
- Happily, I am not an alcoholic. <...>
"Есть ли между вами и Ван Хутеном что-либо общее, кроме того, что он тоже писатель?
А. Конечно, есть. Я имею в виду:
Q. As a Christian, sometimes it’s hard to believe in a God that will love me and protect me forever. As someone who has worked in a hospital as a children’s chaplain, how do you reconcile the two?
A. I think you have define your terms pretty carefully—terms like “God” and “love” and protect” and especially “forever” mean different things to different people. So you have to decide what those words mean to you, and it may be that these words are being defined for you in a way that you find to be theologically inconsistent or implausible way. (This is pretty common, I think.) The actual seeing of horrible things shouldn’t affect your worldview that much, at least if you’re able to acknowledge and internalize the reality (and relative commonness) of horrible things. If you understand that half the planet lives on less than $2.50 a day, that for almost all of human history infant mortality was above 20%, that until very recently children dying of disease was astonishingly common, you do not need to see anything personally to have trouble reconciling some constructions of God with the reality of suffering in the world. (It’s also very important to note—and remember that I am saying this from a faith-based perspective—that religion did absolutely nothing to change any of that. There’s no evidence that over the last 1,000 years, Christians have on average been less poor or sick than Muslims, for instance.) That doesn’t negate theistic worldviews in any way. But theistic worldviews that fail to grapple meaningfully and thoughtfully with the world as it is are not very interesting to me.
19 понравилось
