— Всякое спасение временно, — парировал Огастус. — Я купил им минуту. Может, эта минута купит им час, а час купит им год. Никто не даст им вечную жизнь, Хейзел Грейс, но ценой моей жизни теперь у них есть минута, а это уже кое-что.
— Ничего себе загнул, — сказала я. — Речь-то идет о пикселях.
Он пожал плечами, словно верил, что игра может быть реальностью.