Цитаты из книги Завет Лазаря

— Где же вы, Рихтер, планируете достать лекарство для герра Хайта? — Переложив портсигар из руки в руку, фон Латгард снова убрала его во внутренний карман пальто. — Неужели сами приготовите? Вором я вас не представляю. — В алхимии я смыслю ровным счетом ничего. Науки вообще не мое, — усмехнулся, туго обматываясь шарфом. — И красть, конечно, не стану.

— Элохим? — Фон Латгард подняла взгляд от строчек. — Странная подпись. — Мне неизвестно мое настоящее имя, фрайфрау. — Я развел руками. — Но за годы жизни я обзавелся достаточным количеством прозвищ.

Да, старший принц рожден неизвестной, но он сын своего отца. А цена, назначенная за его жизнь, легко сломит дух людей, еще вчера бывших примером преданности и надежности. Тебя же, мальчик мой, купить невозможно.

Молитвы Михаэлю давались мне лучше, чем остальным архангелам. Тот словно всегда находился неподалеку и с готовностью делился силой. Не то что Рафаэль или Уриэль: воззваниями к ним едва удавалось отгонять жалких бесов.

От рывка плечевой сустав мертвеца вывернулся, плоть с хрустом разрывающихся связок поддалась и полетела на грязную мостовую.

— Три честных ответа, — предложил я сделку, — и гуляй до рассвета. Откажешься — низвергну так, что месяц будешь отскребываться от дна инферно.

— Ну и зачем тебе мое расположение? — Я повернулся к Артизару. Тот задумался. — Не знаю. Вот ведь действительно щенок. Так же, если не успеть хорошенько напугать и измучить, тыкается в ладони в поисках ласки. И даже если оттолкнуть, щелкнуть по мокрому носу, все равно продолжает лезть.

Конечно, сейчас, после последнего магического восстания, все колдуны отслеживались и ставились на учет. Теперь они спокойно работали, платили налоги, обладали всеми правами и обязанностями наравне с обычными гражданами и пользовались силами с одобрения святейшего престола и на пользу ему. Но еще совсем недавно, не сменилось и поколения, очистительные костры на городских площадях были нормой и инквизиция повсеместно охотилась на ведьм.

Если вы решили выдать кронпринца за слугу, значит, так нужно, — продолжила фон Латгард, не дождавшись моей реакции. — Играет он не ахти, но не думаю, что у окружения это вызовет вопросы.

Голова кронпринца должна быть забита драками, выпивкой, девчонками. В худшем варианте — политикой и планами на будущее правление. А вовсе не богословской чушью!

— Старик, — позвал я, скривившись от заунывных воплей. — Лет десять уже, если не больше, орешь, а свет все не кончается. Не надоело? — Раз Вельтгерихт не наступил, когда был должен, теперь каждый день нужно проживать как последний! — визгливо сообщил «пророк», даже не обернувшись на голос. — Но тебе, Зверь, каяться бесполезно. Тебя пожрет ад!

За прошедшие десятилетия мы с Микаэлой столько всего пережили, что вполне могли называться друзьями. Или приятелями. Пару раз переспали, конечно.

Только в «Медвежьей крови» варили копченое пиво. Сколько уж за десятилетия я перепробовал разных сортов — при всем желании не сосчитать. И все равно именно этот оставался любимейшим. Рецепт, оберегаемый трактирщиком от конкурентов, но рассказанный мне, был прост: солод коптился на яблоневой древесине, что придавало напитку сливочный вкус.

Вообще-то мое имя Лазарь. Если точнее, его мне дали сорок два года назад взамен того, которое я так и не вспомнил. Я отзывался. И на Лазаря, и на Элохима, и на другие, менее благозвучные прозвища.

За очередным поворотом, чуть ниже уровня тропы, на площадке, будто специально созданной горами для безопасной стоянки, погибал отряд кронпринца. В снежной пелене метались колдовские огни. Сквозь нее, как через слои пуха, доносились крики.

– Чем раньше поймешь, что никто, кроме самого себя, тебе не поможет, тем проще будет выжить в нашем мире.

Было ли это больно? О да! Когда-то я визжал, плакал и умолял прекратить мучения. Когда-то меня притаскивали на очередную встречу с Микаэлой и приковывали к стулу. Когда-то я мечтал, чтобы мой дар вырвался, потому что смерть казалась милосердием. Но человек — такая тварь, которая ко всему привыкает

Выбирая между вызовом демона и ангела, лучше и безопаснее сотрудничать с адом.

Не имею ни малейшего желания кого-либо спасать и искупать грехи человечества. Впрочем, конца света и разрушений я жажду не больше. Мне нравится моя жизнь, и я не собираюсь что-то менять.

Молва - такая вещь, что логику искать в ней бесполезно. Неважно, кто и что читал. Важно надавить на нужные точки.