Нарцисс и Гольдмунд

Лидия, я вообще думаю значительно меньше, чем тебе кажется.

В любви слов не надо, лучше было молчать.

Почему ему приходилось иногда задумываться, размышлять, хотя он знал, что он не мыслитель?

Нет, здесь не надо было ни говорить, ни думать. Он отчетливо чувствовал все, что было важно и прекрасно.

И все же — как трудно дается расставание!

Странно и удивительно прекрасно, что есть и такая любовь — самоотверженная и одухотворенная. Как же отличается она от той любви, что случилась сегодня на залитом солнцем поле, от той пьянящей и безрассудной игры чувств! И все же и то и другое было любовью.

Видишь ли, любить женщину, отдавать себя ей, погружаться в нее и чувствовать, как она погружается в тебя, — это не то, что ты называешь влюбленностью и над чем посмеиваешься. Смеяться тут не над чем.

Но я не думаю, что меня ждут сплошные удовольствия и счастье. Я думаю, мой путь будет трудным. Но я надеюсь, что и прекрасным.

Я ухожу к ней, но не из-за нее. Я ухожу, потому что пришла пора, потому что слышу зов.

Твое состояние, друже, отмечено всеми признаками того опьянения, которое называется влюбленностью.