Цитаты из книги День

Дэн обречен разгневанно любить его

Он и не заметил, когда перешел грань, перестав изображать милого и безобидного и сделавшись таким на самом деле. Превращение, по-видимому, происходило с неуловимой постепенностью.

в жизни каждого ребёнка должен быть педагог-хиппи

и дружба порой подостлана злостью

С шутливой стойкостью принимая разочарования, он вытравил из себя ярость, а заодно и надежды на будущее, которое якобы еще впереди.

Они, наверное, пылко и самозабвенно предавались самолюбованию, доступному лишь мальчишкам, — той невинной заносчивости, которая не может, или не должна, продлиться за пределы ранней молодости.

Существует, как видно, мир мальчишек, куда девчонок не приглашают. Даже если эти мальчишки любят девчонок. И предпочитают их другим мальчишкам.

Всё бы упростилось, будь она понаивней. Всё бы упростилось, будь она уверенней, где проходит граница между жалостью и страстью, между страстью и яростью. Она не любит мужчин. Не любит Гарта. Однако что-то шевелится внутри, дурнота какая-то — не любовь, конечно, но всё-таки что-то, и, может, в каком-то смысле, это не вполне, не совсем нелюбовь.

— Кажется, я давно уже в тебя влюблён. Просто... не замечал этого. По рассеянности. А рассеян я лет с пятнадцати.

— И при этом спал с каждой первой в Нью-Йорке. Лет с пятнадцати.

— Ну не с каждой. С очень немногими, в процентном отношении.

В общем, когда небо днём поёт, это больше похоже на григорианский хорал, хоть сравнение и не совсем верное. Такой мелодичный гул, низкий и, хочется сказать, звучный, но это тоже не совсем верно. Благоговейный, но не молитвенный, как будто Бог или скорее Богиня поёт для себя...

Помнишь, мы подростками шутили, что не очень-то хотим в рай, если там нам придётся круглые сутки порхать в белых балахонах вокруг святой чаши? Вечность в горящем городе казалась куда более заманчивой. Наверное, ты это сказала. Ты была хулиганкой. Надо ли говорить, что за это я тебя и люблю.

Способны мы вообще пережить собственное детство, как ты думаешь?

— Пора, стало быть, опять ходить на свидания? — говорит Дэн.

Это да, стало быть, пора. Но разве Дэну объяснишь, что это значит для гея, которому уже хорошо за тридцать, а у него ни денег, ни кубиков на животе. Дэн обитает на планете натуралов, где тридцатисемилетний мужик, одинокий, презентабельный и способный поддержать к себе интерес, — это просто клад. На планете геев условия гораздо суровей.

Все приходят в ужас. Стоит только ответственному мужчине заявиться на ответственную работу с накрашенными глазами.

Кончина матери была ожидаемой. Её внезапность неожиданной.

Пока Изабель не разлюбила Дэна (без драм, путем простого разрушения равномерно избиваемых повседневностью чувств)

Он решил тогда, что насмешка – наименее компрометирующее проявление глубинных желаний и страхов.

Дэна корчит от презрения, так тесно переплетенного с болезненной нежностью, будто это две стороны одного и того же чувства. Гуляя с Гартом по испещренной солнечными бликами прохладе парка, Дэн на мгновение застигнут врасплох головокружительным приступом ярости-любви, рикошетом отлетающей от него к Гарту и обратно, ураганом эмоций, захватившим их обоих.