The Lowland

— Да, так всегда бывает, когда люди становятся родителями, — сказала Холли. — Если твоему ребенку что-то угрожает, время как будто останавливается. Все остальное тогда становится не важно.

Родительское неодобрение, грозившее подорвать эти отношения, маячило где-то в глубинах его сознания, как вратарь в футбольных воротах.

Он смотрел на приземистый, словно принявший боевую стойку маяк с тремя окошками, похожими на три пуговицы на планке рубашки, построенный на мысе Датч-Айленд.

Солнце палило нещадно, он подошел к ней, соединил ладони и таким самодельным зонтиком прикрыл ее голову. Этот жест подарил ей ощущение защищенности. Какой-то их уединенности в этом многолюдном городе.

Она совсем не обижалась на родителей, что они не растят ее — ведь такое часто случалось в больших семьях при определенных обстоятельствах.

— Ты читаешь здесь, при таком грохоте?
— А это помогает мне сосредоточиться, — объяснила она.

Он подтрунивал над матерью, которая так боялась, что ее стукнет током, и до выключателя дотрагивалась, только обвернув палец подолом сари.

Удаян иногда просил у актеров автограф. Он не знал стеснения и скованности — как некоторые животные, видящие мир в черно-белых цветах, не знают других. Но Субхаш всячески старался минимизировать свое видимое присутствие так же, как многие животные стремятся слиться с древесной корой или травой.

— Понимаю.
На самом деле он не понимал. Не понимал, что это за мужчина — скоро должен стать отцом и даже не знает об этом. Такой мужчина не заслуживает права называться отцом.

Целыми днями она ждала возвращения Субхаша, чувствовала себя неуютно без него, но когда он приходил домой, избегала его. Она боялась узнать его лучше, боялась, что они станут ближе.

Атмосфера чистоты и безукоризненного порядка напоминала больничную, только со знаком плюс.

Будущее теперь слилось с жизнью ее ребенка, начав затмевать и вытеснять из сознания ее собственную жизнь. Это была нормальная логика материнства

Она умела чувствовать время, но теперь стала учиться понимать его.

Большинство людей верят в будущее, считают — там перед ними развернется предпочитаемая ими версия.

То, что хранится в памяти, отличается от наших воспоминаний.

Нарядам и украшениям она предпочитает книги.

Гольф все-таки сильно отличался от футбола или крикета. Это не та игра, где можно здорово импровизировать.

Дядей ты не станешь. Пока, во всяком случае. Слишком много детей страдают от несовершенства нашего общества, так что сначала надо разобраться с ним.

Деревья отбрасывали сумеречные тени на лужайки. Их гладкие ветви стыдливо колыхались, словно женские груди под одеждой.

Чувство брошенности будет периодически ослабевать, но никогда не уйдет навсегда.