გაიბზარა წკარუნით სარკე

-Трохи неспортивно, - сказав він. - Варто рознюхати цю таємницю перед тим, як покинути острів. Уся ця історія, як детектив. Головоломка, що лоскоче нерви.

Нет ничего проще убийства! Но потом... потом воспоминая о нем никогда не покидают тебя...

- Очень милая старая леди, только немного, - она постучала пальцем по лбу, - рассеяна иногда. И память ей изменяет. Иногда не узнаёт своих родственников и велит им убираться прочь.

• По-моему, - заметила мисс Марпл, - это свидетельствует не столько о потере памяти, сколько о здравом рассудке.

– Самая большая ошибка – недооценивать своего противника. Помните об этом, друг мой!

У Филиппа Ломбарда, напротив, все реакции еще больше обострились. Он настораживался при малейшем шорохе. Походка у него стала более легкой и стремительной, движения более гибкими и проворными. Он то и дело улыбался, оскаливая острые, белые зубы.

Эмили Брент сидела на самой вершине Негритянского острова, закованная в непроницаемую броню собственной добродетели.

Быть бабушкой – это так здорово, – похвасталась миссис Бэнтри. – Родительской ответственности нету и в помине. Можешь их баловать сколько душе угодно…

Но я сразу понял, едва взглянув на неё-когда вернулся-после... И она поняла, что я всё понял... Она не поняла одного-я любил этого ребёнка...

- Спокойной ночи, господа, - мрачно сказал судья. - Хотелось бы завтра встретиться в том же составе.

...успех врача как раньше, так и теперь зависит, по большей части, от веры в него больного.

Когда тебе грозит петля, сантименты не останавливают.

Не зайдешь ли га чаек, молвил мухе паучок...

— Правда ваша, — согласился Блор. — Но уж зверинца тут, во всяком случае, нет. Так что не знаю, как он исхитрится, чтоб не отступить от считалки.
— А вы еще не поняли? — выпалила Вера. — В нас уже не осталось ничего человеческого — хоть сейчас отправляй в зверинец. Так что вот вам и зверинец.

Нынче все так себя балуют. Зубы рвут только с обезболиванием, от бессонницы глотают разные снотворные, сидят только на мягких креслах или подсунув под спину подушку, а молодые девушки ходят бог знает в чем, не носят корсетов, а летом и вовсе валяются на пляжах полуголые...

Yes, but for my quick eyes, the eyes of a cat, Hercule Poirot might now be crushed out of existence - a terrible calamity for the world. And you, too, mon ami - though that would not be such a national catastrophe.
'Thank you,' I said coldly.

-В нас уже не осталось ничего человеческого – хоть сейчас отправляй в зверинец.

– Я все пытаюсь вспомнить – Джон и Люси Комбс, – протянул Энтони Марстон. – Это, наверное, те ребятишки, которых я задавил неподалеку от Кембриджа. Жутко не повезло.
– Кому не повезло – им или вам? – ехидно спросил судья Уоргрейв.

Вы слишком молоды... Вам этого ещё не понять. Но вскоре вы поймете, какое это облегчение, когда все уже позади, когда отпадает необходимость дальше нести свою тяжесть. Наступит время, и вы это почувствуете.