Цитаты из книги Пітер Пен

Трудно было передать, как Венди презирала пиратов. Еще для мальчишек в самом слове «пират» было что-то захватывающее. А она увидела лишь то, что судно не драилось годами. Все так заросло грязью и пылью, что не было ни одного предмета, на котором нельзя было бы написать пальцем «Дурак». И она кое на чем уже написала.

Право же, я иногда думаю, что от детей больше расстройства, чем радости.

Она ставила двойную заплатку на коленки (господи, как они обращались со своими коленками!) или брала корзину с их носками, в каждой пятке — по огромной дыре. При этом она говорила взрослым «маминым» голосом: «Право же, временами я думаю, что старым девам можно позавидовать».

Теперь вы сделайте окно, и будет все в порядке. В него пускай глядит сирень, а из него — ребятки.

Миссис Дарлинг любила, чтобы все в доме было, как надо, а мистер Дарлинг любил, чтобы было не хуже, чем у людей.

- Что с тобой, Динь? - испугался Питер. - Оно было отравлено, Питер, - сказала она ему ласково. - И теперь я умру. - Динь, ты выпила яд, чтобы спасти меня? - Да - Но почему, Динь? Крылья почти уже не держали её. Но она собрала силы и тихонечко коснулась его подбородка. Она прошептала ему на ухо: - Дурачок ты.

В тот вечер основные силы острова располагались следующим образом. Потерянные мальчишки разыскивали место, где приземлится Питер, пираты разыскивали мальчишек, краснокожие разыскивали пиратов, дикие звери разыскивали краснокожих, чтобы их съесть. И все они ходили и ходили по кругу, потому что двигались с одинаковой скоростью.

Ночь, как и день, окрашена в разные цвета, но только более яркие и волшебные. Не верите? Тогда посмотрите, как ослепительно сияет лампочка в одиноком ночном окне и как невзрачен и тускл свет, когда за окном светит солнце.

Звёзды вообще-то очень красивые. Но они не могут ни во что вмешиваться. Они могут только смотреть. Кажется, это для них наказание за что-то, что они совершили так давно, что ни одна звезда уже не в силах вспомнить. Старые звёзды даже и не пытаются вспомнить. А молодые всё ещё продолжают их спрашивать.

- Понимаешь, когда родился первый ребёнок на свете и он в первый раз засмеялся, то его смех раскатился на тысячу мелких кусочков, и из каждого появилось по фее. И так было задумано, чтобы у каждого ребёнка была своя фея. - Так и получается? - Нет. Ребята уж очень умные стали, чуть подрастут - и уже не верят, что на свете есть феи. А стоит только кому-нибудь сказать: "Глупости, нет никаких фей", как одна из них тут же падает замертво.

Я услыхал, как мама и папа говорили о том, кем я буду, когда вырасту и стану взрослым мужчиной. А я вовсе не хочу становиться взрослым мужчиной. Я хочу всегда быть маленьким и играть.

Когда кто-то в мире произносит «я не верю, что феи есть», где-то умирает чья-нибудь фея.

Так бывает со всеми детьми, когда они впервые столкнуться с несправедливостью. Они твердо верят в то, что с ними должны поступать по справедливости. И когда ты этого не выполнишь, они смогут полюбить тебя опять, но уже не смогут быть такими, как раньше.

И еще в мыслях у каждого ребенка есть его собственная страна Нетинебудет, - и чаще всего это остров, очень яркий и цветной...... Мы с вами в детстве тоже там побывали. До сих пор до нашего слуха доносится шум прибоя, но мы уже никогда не высадимся на том берегу.

В глубине того, что называется душой, дети понимали, что ребенок может обойтись без матери. Это матери кажется, что он не может без неё обойтись.

...you felt it was his cleverness that interested him and not the saving of human life. Also he was font of variety, and the sport that engrossed him one moment would suddenly cease to engage him, so there was always the possibility that the next time you fell he would let you go.

Господин Шелли мог бы считаться вполне взрослым человеком, если бы не был поэтом. Дело в том, что поэты никогда не становятся по-настоящему взрослыми.

- Знаешь что, Мейми, а давай с тобой поженимся! - Да я бы с удовольствием, - ответила она, - только хватит ли нам двоим места в твоей лодочке? - Хватит. Если мы покрепче обнимемся...

Он был таким же, как всегда, и Венди сразу заметила, что все его молочные зубы целы по-прежнему. Он был маленьким мальчиком, а она — взрослой женщиной. Но он ничего не заметил, потому что был занят собой.

Попомни мои слова. Это какая-нибудь ерунда, которую Нэна вбила им в голову. Собаке вполне могла прийти подобная фантазия.