Son Excellence Eugène Rougon

— У вас слишком много друзей, господин Ругон. И все они вредят вам. Надо бы поссорить вас с ними; это будет вам очень полезно. Прошу вас согласиться на отставку Дюпуаза. Обещайте мне отделаться и от остальных. -(Император).

Обо всем можно говорить... Вопрос лишь в том, какими словами.

Каждый знает про себя, чего он стоит.

Великие умы всегда становятся жертвами посредственности.

То, что печалит одних, приносит радость другим.

Женитьба придает человеку солидности.

Люди часто не в силах ничего сделать, пока события не придут им на помощь.

— Религия возвеличивает государство.
— Или же разъедает его, как язва, — ответил Ругон. — Об этом свидетельствует история. Как только император перестанет держать епископов в руках — они сразу сядут ему на шею.

Капли дождя перестали стучать по застекленному потолку, но мрачная туча по-прежнему заволакивала небо. В мутном свете дня красное дерево пюпитров казалось черным; скамьи тонули во мглистом тумане, и лишь лысины депутатов выступали в нем белыми пятнами; председатель, секретарь и курьеры, вытянувшись в одну линию на фоне мраморных цоколей под неясной белизной аллегорических статуй, казались застывшими силуэтами китайских теней. Внезапно наступившие сумерки поглотили зал.

Между ними непрестанно возникали настоящие поединки. Если они ещё не огласили условий боя, то на их устах и в глазах можно было прочесть откровенные признания. Обмениваясь взглядами, они невольно начинали улыбаться. Они бросали друг другу вызов.