Домби и сын

Но не будем жаловаться. Наши эмоции служат нам наградой.

Какое очаровательное время! - воскликнула Клеопатра. - Какая вера!
Время такое энергическое и бурное! Такое живописное! Столь чуждое пошлости!
Ах, боже мой! Если бы только оставили нам в наш ужасный век чуточку больше
поэзии!

Чавкая, как та жена матроса из далекого прошлого, с каштанами в подоле,
и хмурясь, как ведьма, которая тщетно просила этих каштанов (намек на рассказ ведьмы из Макбета*)

Мысли его - а он на ходу размышлял, сдвинув брови, - вряд ли парили в высоте, как жаворонки, или устремлялись в этом направлении; вернее, они держались около своего гнезда на земле и шныряли в пыли и среди червей. Но ни одна птица, поющая высоко в небе, не была менее доступна человеческому взору, чем мысли мистера Каркера. Он столь безупречно владел своим лицом, что очень немногие могли бы определить его выражение словом, более точным, чем веселое или задумчивое.

На поверхности зеркала в номере мистера Каркера было тусклое пятно, и,
быть может, зеркало давало искаженное отражение. Но в тот вечер в нем
отразилось лицо человека, который мысленно видел толпу людей, спящих на
земле у его ног, подобно бедному туземцу у двери своего господина, -
человека, который пробирался между ними, злобно посматривая вниз, но пока
еще не напирал ногой обращенные к нему липа.

Быть может, виной тому были лживые уста, такие мягкие и растянутые, но
эта краткая речь, смиренная и раболепная, смахивала на рычание; и на секунду
могло показаться, что белые зубы вот-вот вонзятся в руку того, перед кем
этот человек пресмыкается.

У него никогда не было нужды приобретать столь ничтожные познания.

мистер Домби взирал поверх своего накрахмаленного галстука с таким видом, словно был собственником майора или величественным вожаком, который радуется, что его медведь хорошо пляшет.

Но,знаете ли... Это совсем несвойственно мне, воспитанному в школе недоверия и обычно не расположенному к общительности, - начал он, перебивая себя и
говоря обаятельно чистосердечным тоном, - но к вам я чувствую полное доверие

Майор Бегсток, милая моя Эдит, - промолвила ее мать, растягивая
слова, - который, как тебе известно, самый бесполезный и неприятный человек
на свете...

• Право же, мама, это ни к чему, - повернувшись, сказала Эдит, -

В таком случае почему вы не поговорите со мной? Вы знаете, о чем я думаю. Почему же вы мне
ничего об этом не скажете?

Изо дня в день я это наблюдаю, дорогой майор,
Изо дня в день я это чувствую. Ежечасно я упрекаю себя в том избытке прямоты и доверчивости, какой привел к столь печальным последствиям

Что же в таком случае должна я испытывать, когда замечаю: есть один предмет, которого мы
избегаем касаться! Что между нами разверзлась... как это говорится... пропасть! Что моя прямодушная Эдит изменилась! Конечно, это мучительнейшее чувство.

С волнением думаешь о том доверии, - сказала миссис Скьютон, - какое существовало между нами: свободное развитие души и излияние чувств. Мы были скорее двумя сестрами, чем матерью и дочерью.

Если моя прелестная девочка унаследовала от меня какие-нибудь хорошие качества, злодей (злодеем был майор), то она унаследовала также и мою безрассудную натуру. У нее очень сильный характер - говорят, у меня необычайно сильный характер, хотя я этому не верю, - но если ее что-нибудь
взволнует, она становится восприимчива и чувствительна в высшей степени. Что же должна испытывать я, видя, как она томится! Меня это губит.

Моя очаровательная девочка, которая буквально похоронила свое сердце
после смерти этого прекраснейшего человека

Вы угадываете мою мысль, но выражаете ее отвратительным языком.

Признаюсь -разрешите мне быть откровенной, - что я существо импульсивное, и в сердце
моем, так сказать, читают все. Я прекрасно знаю свою слабость. Враги мои не
могут знать ее лучше, чем я. Но я не жалею об этом. Я предпочитаю, чтобы
безжалостный свет не погасил жар моего сердца, и готова примириться с этим
справедливым обвинением.

И этот намек, вызывает одни из самых, если
не самые нежные, волнующие и священные эмоции, на какие способна наша
огрубевшая, к сожалению, натура.

Хотя я мало знаю свет, но не сокрушаюсь о своей
неопытности, потому что он весь пропитан фальшью, связан угнетающими
условностями; природа остается в пренебрежении, и редко можно услышать
музыку сердца, излияния души и все прочее, поистине поэтическое; однако я не
могу не понять смысла ваших слов.