Атта Троль

Если ты глядишь на горы. Издали – они сияют, Щедрым солнцем разодеты. В золото и в гордый пурпур. Но вблизи наряд их меркнет, – Так всегда бывает в мире: Блеск величия земного. Только световой эффект

Единенье! Единенье – Наша главная потребность! В одиночку мы рабы, Вместе мы сильней тирана

Право, я не суеверен,
Но меж небом и землею
Вещи есть, в каких не может
Разобраться и мыслитель.

Ангел, черт ли - я не знаю,
Но ведь именно у женщин
Никогда не знаешь толком,
Где в них ангел, где в них черт.

Рыжи мальчики, но младший,
Карнаухий, тот — брюнет.

Этот младший был любимцем
Муммы, и она, играя,
Откусила сыну ухо
И, любя, его сожрала.

Удивительнейший мальчик!
И к гимнастике способен, —
Кувыркается не хуже,
Чем гимнаст великий Масман.

По-природному воспитан,
Знает лишь родной язык,
И жаргона греков, римлян
Никогда не изучал.

Вольный, бодрый и веселый,
Мыла он не переносит,
Презирает умыванье,
Как гимнаст великий Масман.

Помогла раздеться, брюки
Мне сняла; они к ногам
Прилипали тесно, прочно,
Точно дружба дурака.

/перевод Н.Гумилева/

Страсть - безумье! Плеоназм.
Ибо страсть всегда безумье!

/перевод Н.Гумилева/

Был то дьявол или ангел -
Я не знаю. Ведь у женщин
Не понять, где кончен ангел
И где дьявол начался.

/перевод Н.Гумилева/

По примеру Лаэртида,
Что в одном лишь с ним не схож
С ним блуждала Пенелопа,
Черная его супруга.

И на площади пустынной
Остается только Мумма
С медвежатником. Взбесившись,
Он бросает наземь шляпу.

Топчет он ее; а с нею
И мадонн. Рвет одеяло
С гнусного нагого тела
И клянет неблагодарность.

Черную неблагодарность.
Ведь всегда он с Атта Тролем
Точно с другом обращался.
Научил его плясать.

Ведь ему он всем обязан,
Он обязан даже жизнью, —
Ведь сто талеров хотели
Дать за шкуру Атта Троля.

Атта Троль, когда-то живший
Точно гордый царь лесов
На свободных горных кряжах,
Нынче пляшет перед чернью.

Да, теперь для гнусных денег
Пляшет он, а ведь когда-то
В потрясающем величьи
Ощущал себя могучим.

Только вспомнит он о прошлом,
О своих лесных владеньях,
Как летят глухие звуки
Из его косматой груди.

Медвежатник этот носит
Шесть мадонн на круглой шляпе,
Голову его хранящих
И от пули и от вшей.

Чрез плечо его накинут
Вышитый покров алтарный;
Он, болтаясь как пальто.
Пистолет и нож скрывает.

С благородством и величьем
Пляшет славный Атта Троль,

И она вздохнула: «Звёзды
Всех прекраснее в Париже:
Зимним вечером мерцают
В лужах уличных они».

Слава равенству! Осёл
Будет главным в государстве,
И на мельницу рысцою
Будет лев таскать мешки.

"Да, мой сын, всего противней
Эта кастовая спесь.
Это чванство подлых тварей,
Пишущих анналы мира.

Мы для них пустое место,
Разве мельком упомянут
Имя лошади, носившей
На спине их короля.

Если ж человек снисходит
Родственных воспеть животных,
Он и в этом начинанье
Проявляет эгоизм.

В песнях он, как в жизни, наши
Узурпирует права.
Из любой ничтожной строчки
Прет тупая субъективность.

И, героем взяв медведя,
Он на деле воспевает
Лишь себя -- свои безумства
И болезненные бредни".

Ведь в моей отчизне подлость
Прогрессирует гигантски;
На венец из грязных лавров
Слишком много претендентов.

Так вчера еще
Первым подлецом считался,
Нынче по сравненью с
Стал он унтер-подлецом.

Царь сказал, обняв царицу:
"Величайшая загадка,
Милое дитя, -- любовь,
Но над ней не стоит думать".