Эй, дьяволица

"Она поворачивается, чтобы уйти. Я хватаю её за руку.
— Дай мне сорок пять минут, — прошу я. — Угощу тебя выпивкой. И помогу с одеждой.
Ну да, Хадсон, твою отчаянность вообще незаметно.
— Только без крови, — добавляю, осознавая важную деталь. — Просто выпивка… Не собираюсь… Ты не собираешься…
— Да, — прерывает она мой словесный поток.
— Только выпивка, — завершаю я. — И секс.
Молодец, Хадсон, прямо к делу. Чтобы уж наверняка.
— Если хочешь, — добавляю я, пытаясь смягчить неловкость.
Чёрт, как же я хорош сегодня."

"Из соседнего магазина выходит старушка, медленно опираясь на трость, но, судя по её взгляду, зрение у неё отлично. Она бросает на меня такой осуждающий взгляд, будто я только что нарушил какой-то вселенский моральный закон.
Ладно, ну правда, мне не до вас, бабушка.
Я не обращаю на неё внимания и внимательно осматриваю то, что у меня в руках. Герой дня выглядит измученным, но в целом в порядке. Никаких признаков разложения. Вроде.
— Не умирай, пожалуйста. — Я почти шёпотом обращаюсь к нему, нежно проводя большим пальцем по головке. — Ты мне как брат.
Ещё раз ощупываю его, и, не найдя ничего подозрительного, с облегчением выдыхаю.
— Клянусь, я буду ценить тебя больше. Больше никаких «пещер смерти».
Целую пальцы и аккуратно прикладываю их ко лбу своего выжившего. Поцелуй воскресения."

"«Чёрт, чёрт, чёрт!»
В любом руководстве для охотников должно быть первым пунктом записано: «Никогда не спи с тем, кого собираешься убить». Но, видимо, составители решили, что это и так очевидно — называется здравый смысл. Которого, как выясняется, мне явно не досталось. Ну и ещё штука под названием «верность своей семье», которую я никогда не считал способной пошатнуться.
Подождите… А если её жидкости ядовиты? Ведь я только что сунул своего лучшего солдата в место, откуда мертвецы поднимаются на этот свет. А вдруг он теперь сгниёт и отвалится, как гнилая сосиска?
Охренеть…"

"Она тянется к моему ремню, расстёгивает его быстрым движением, так что ткань соскальзывает с моих бёдер, и бросает вызов в моих глазах:
— Ну что, займёшься делом или ты из тех, кто только угрожает, охотник? У меня к утру полно других дел.
Её слова отдают вызовом, который я не могу игнорировать. Она знает, что я не из тех, кто останется в стороне после слов: «Не сможешь». Но дело даже не в этом. Это потому, что я так сильно ее хочу, что мой член оторвется от тела и отправится на ее поиски, если я не займусь этим прямо сейчас."

"Я рычу и резким движением прижимаю её к стене. Правая рука так и остаётся на её груди — видимо, решила, что жить будет там, возвращайся за ней завтра, если получится. Левой рукой, согнутой в локте, я блокирую ей горло, не давая высвободить клыки, которые она уже обнажила. Она шипит, издавая этот низкий звук, похожий на рычание кошки. Я прижимаю её чуть сильнее в ответ. А моя правая рука всё так же нагло остаётся там, где была, будто ей больше некуда идти.
Я смотрю ей в глаза и сжимаю губы от злости, потому что… ну, потому что я хочу её поцеловать. А это было бы чересчур глупо даже для такого одноклеточного, как я."

"Раз. Два. Три гудка.
— Да? — Её голос. Мы замираем.
Кроме мамы:
— Дьяволица, — плюёт она в трубку с таким ядом, что я удивляюсь, как слюна не прожигает телефон. — Всё ещё нежить?
Это звучит скорее как утверждение, чем вопрос.
А она… смеётся. Не злорадно, не как злодейка из фильма. Это искренний смех. Ей действительно смешно. После всего, что произошло, мама не оставила места для утончённости.
— Извините, — говорит она, словно извиняясь за смех, но не теряя насмешливого тона.
Если подумать, то в её списке приоритетов работа стоит на первом месте. Восхищение вызывает тот факт, что она умудрилась пойти в офис после того, как её ночью убили. Настоящий профессионализм.
Мама рычит и вешает трубку.
— Ну что ж, она не умерла.
Спасибо, капитан Очевидность."

"С переднего сиденья мама оборачивается и сверлит меня строгим взглядом.
— Я воспитывала тебя умнее, чем это, Хадсон Армандо.
Ну вот и всё. Прощай, мечта унести своё второе имя в могилу.
Я кусаю внутреннюю сторону щёк от злости и отворачиваюсь к окну.
— Ой, да ладно тебе, — вмешивается мой любимый брат. — Поднимите руку те, кто до сих пор не знал, что у Хадсона единственная нейронная связь идёт от его мозга к тому, что у него между ног. — Он хлопает меня по плечу, будто хочет успокоить. — Бедняга, это нормально. Не переживай. Ты просто перегружаешь голову.
Я отталкиваю его с усилием:
— А что, твоя не перегружена, Доменико Базило?
— Зато я не сую туда, где нужно втыкать кол. — И снова заливается смехом.
— Ты вообще никуда не суёшь."

"— Детка, позволь мне объяснить: это настоящий испанский, с пуэрториканским акцентом, — я снова склоняюсь к ней, потому что расстояние кажется лишним, а предлоги, чтобы её коснуться, множатся в моей голове тысячами. — Вторая самая сексуальная вещь, которую ты услышишь в своей жизни.
— А первая?
Я улыбаюсь краем губ, мои глаза горят голодным блеском. Кусаю свои губы, прежде чем приблизиться к её уху, легко очерчивая его губами.
— Твои стоны, из-за меня.
Знаю, я в этом мастер. У меня всегда готов идеальный ответ. Можно аплодировать.
Она делает шаг назад и оценивающе смотрит на меня.
— Это угроза, охотник?
— Это обещание, кролик."

"— Встречи с преступниками завтра.
Она говорит это папе, но её выражение лица — «Твое существование меня уже раздражает, и я это не скрываю» — адресовано только мне.
Она у меня в руках.
— Мы пришли поговорить с твоим боссом, — вмешиваюсь я, подчеркивая слово «босс», чтобы немного сбить её высокомерие. — Но если принесешь нам кофе, это будет отличный жест, красавица.
Ммм, пахнет черешней… новый элемент для моей фантазии. Видите, я серьезно подхожу к созданию правдоподобных сцен. Я настоящий художник.
Она сжала губы в жесте «Буду делать вид, что мне понравилось, но сразу дам понять, что это не так», открывает дверь, ведущую в кабинет, и снова закрывает её за собой.
Как я и говорил: она у меня в руках."