Кот ушел, а улыбка осталась

Костюм Гале понравился.
— Угадал! Молодец! — обрадовалась она и повесила его в шкаф.
И пока еще ни разу не надевала. «Простенький, со вкусом» костюм в полоску висит в шкафу двадцать семь лет и четыре месяца, ждет подходящего случая.

А потом с автором «Ну, погоди!» сфотографировались: официант, бармен, пожилой армянин, две украинские дивчины, американская супружеская пара, хозяин ресторана Иосиф, гардеробщик, повар с поварятами и толстый китаец-швейцар. А про меня забыли. Теперь и я понимал, ху из ху…

— Данн спросил, где мы собираемся снимать? Мы сказали, что в России и в Израиле.
— Очень заманчиво. Чернобыль, белые медведи, арабские террористы.

Я пил лимонад «Лагидзе». Остальные «Кахетинское № 8» тбилисского разлива. Мои друзья, когда узнали, что я не пью, очень огорчились. Гия Бадридзе объяснил Виктору Хомерики, что пьяный Данелия и трезвый Данелия — это два разных человека. Трезвый Данелия — это скучнейший зануда, вот он перед вами, сами можете убедиться. А пьяный — нормальный человек, пока не напьется до чертиков.
— Слушай, оставь его в покое, — сказала Манана. — Трезвый мне он больше нравится.

После банкета просыпаешься утром, голова болит, тошнит, решаешь, что лучше: принять пирамидон (лекарство от головной боли) или пойти выпить пиво? Есть о чем думать.

Сегодня проснулся, голова не болит, не тошнит. Обидно. Когда снимаешь фильм, как будто бежишь стометровку. Не хватает времени, каждая секунда дорога: придумать, решить, сделать. Иногда работа в три смены. Перезапись, озвучание, монтаж. Когда фильм закончен, просыпаешься — как будто с разбега в стену врезался. Пустота! Не о чем думать.

Полицейский посмотрел на меня, на Константина, на коробку с китайской лапшой и спросил:
— Это вы известный режиссер из России?
— Да.
— Ну, ну, — сказал полицейский и ушел.
А мы продолжили собирать «бомжпакеты».

Город Нью-Йорк. Утро после банкета. В кармане ни цента. Пошел гулять. Навстречу мужик. Когда поравнялись, мужик спросил:
– Мистер, ай эм алкоголик. Кен ю хэлп ми?
– Икскюз ми, сэр, ай эм алкоголик ту, – ответил я.

Между прочим. Хотелось бы, когда я окажусь Там, чтобы кто-нибудь, прочитав эти книги, сказал:
— Кот ушел, а улыбка осталась.

«Истина никогда, по существу, не приносит добра человеку – это идеал, к которому стремятся математики и философы. В человеческих отношениях – доброта и ложь дороже тысячи истин».