Цитаты из книги Холод

Сколько бы человек не приобрел, ему все равно будет мало. Его всегда мучает жажда чего-то еще. Или хотя бы подозрение того, что есть что-то еще. И лишь пустота способна идеально заполнить человеческую душу. Только она не оставит в душе ни одного незанятого местечка.

Японцы, конечно, строили свой аппарат в расчете на бездорожье, но про обочины якутских дорог они узнать поленились.

У человека, внезапно вошедшего в эту минуту в гостиную, могло сложиться вполне естественное впечатление, что пса не столько лечат, сколько пытаются добить.

Из-за того, что Филя в запале и в страшной нервозности йод лил так щедро, как будто тушил пожар, а также из-за схожести пятен по цвету, диван теперь выглядел местом языческого жертвоприношения.

У вас тут беспредел, как на малолетке. Ничего не понятно. Куда все подорвались? Вот на взрослой зоне порядок. Всё четко, всё по правилам.

А несчастны мы все только оттого, что нам мало… И непременно кажется, что у других больше…

Вообще, надо переходить на более крупных животных. Собаки тебе по статусу уже мелковаты. Пора лошадей мочить. Это как-то солидней. Потом на слонов перейдешь.

– И что? Из-за паники эта пьянь должна валяться у меня на кухне? «Я не валяюсь, а вежливо и аккуратно лежу», – подумал Филиппов, ничуть не обидевшись на «пьянь».

Красота, Филя, – это как ядерное оружие, – сказала ему когда-то удивительно похожая на французскую кинозвезду Инга. – Все время ведь хочется шарахнуть. Не поверишь, но соблазн такой же, как у этих, наверное, с атомной бомбой. Дико хочется ее на кого-нибудь сбросить. Все время

утренние озарения оставили его, предпочитая, наверное, каких-то других, более возвышенных пьяниц.

В Африке, если память не изменяет, батареи от холода не лопаются. Даже на севере.

Выстудите мне машину, и будет у меня не «Лэнд Крузер», а «Студебекер».

натягивая свои пиджаки и куртки, они так активно машут локтями, что, летая достаточно часто, вполне можно овладеть начальными навыками восточных единоборств. Даже если не получится красиво уйти от очередного замаха, можно будет по крайней мере незаметно дать сдачи.

Для меня пьянство – последняя форма искренности.

по нынешним временам, сами знаете, всё так сложно. Кто гей, кто нормальный среди мужиков с первого взгляда не разберешь.

На Север Филиппову надо было по двум причинам. Во-первых, он был скотина. А во-вторых, он был трус.

Филиппов остановился и попытался припомнить свои планы. Планы не припоминались.

После двух-трех колебательных движений, в результате которых желудок едва не заявил о своем добровольном выходе из состава федерации, Филиппову удалось найти точку консенсуса.

Даже самая шаткая консолидация возможна лишь при наличии сильного лидера.

Филиппов чувствовал себя как Советский Союз в девяносто первом году. Он распадался на части.