Мор

Страдания – для живых.

Вечно эти земные блага барахлят и выходят из строя.

О, ненависть. Очередное исключительно человеческое чувство.

Называя вещи, мы облагораживаем, очеловечиваем их. И тем самым принципиально признаем их существование.

Смертные – вот кто требует, чтобы у каждой травинки на этой доброй зеленой Земле непременно было собственное имя.

Я люблю тебя. Я полюбил тебя еще до того, как я понял значение этого слова. Я люблю твой смех и твой вульгарный юмор. Я люблю твое сострадание и оптимизм, твою грубость и твою верность. Я хотел заставить тебя страдать, но посмотри на меня сейчас – я отчаянно пытаюсь удержать тебя в этом мире.

По его тону я уже могу сказать, что он хочет причинить мне боль, напугать меня, напомнить, что на самом деле он монстр. Может, сказать ему, что и это тоже вполне человеческая черта? Что мы, смертные, любим отталкивать друг друга и делать больно другим, пытаясь защититься от собственной боли?

– У нас, смертных, в запасе не так уж много времени – считаные минуты, в принципе. Когда находишь кого-то, с кем тебе хочется провести это время вместе, то обидно тратить эти минуты на кого-то другого.
И уж тем более, если это последние минуты жизни.

Всадник научился чувствовать. Ничего хорошего из этого не получится.
Ничего.

– Я тот, кто я есть.

– Мы все когда-нибудь умрем, правда же?

Должно было быть, могло бы, было бы. Сейчас нет смысла в этом копаться. Весь мир должен быть другим. А он вот такой, и важно только это.

Их кожа износилась, кости и сердца обветшали. И они любили друг друга долго, очень долго. Однако видно, что даже несмотря на все эти годы, проведенные вместе, им не хочется расставаться. Разлука наступает слишком рано.
Слишком рано.

Когда ты мне улыбаешься – когда смотришь на меня так, словно видишь мою душу, – о, тогда я чувствую… тогда мне кажется, будто я охвачен пламенем, будто это ты призвана Богом сровнять с землей мой мир.

Ты не обязательно должна была собственноручно поджигать этот мир, чтобы стать причиной, по которой он горит.

Страдания созданы для живых.

Я подхожу к холодильнику и машинально достаю пиво. Мир может рушиться, мне плевать, но пиво должно оставаться.

Жизнь – это и так достаточно много, если ее бросает к твоим ногам бессмертный.

Иногда мелочи ранят сильнее всего.

"В жилах начинает пульсировать надежда, и это до чертиков пугает, потому что главное, что делает надежда - готовит нас к разочарованиям."