Сад эдельвейсов

Перед смертью не надышишься.

Доставлять мучение другому - сомнительное удовольствие.

Спасение утопающих - дело рук самих утопающих.

Но вместо горького финала нас ждала вершина наслаждения.

Были только он, да я. Вместе. И ничто не отнимет нас друг у друга на ближайший час. Умолять о вечности я судьбу не стану. Она сурова к мольбам просящих, поэтому я беру то чего отчаянно хочу, живя одним моментом сейчас.

Я любила его из-за того, кем он был, а не кем казался. Не из-за денег его семьи, не из-за статуса. Не из-за того, что рядом с ним в глазах других кто угодно превращался в звезду. Он не был для меня трофеем. И если из-за чувств к нему мне гореть в аду - пусть будет так.

Каандор расплетал клубок противоречий в моей голове намного лучше и оперативнее, чем я сама.

Лучшее, что я могу сделать на прощание, - это создать новые воспоминания.

Связанные тонкой, но прочной, как сталь, нитью мы оставили след в жизни друг друга.

Талант Стаса проявлять к другим сочувствие состояло из подобных мелочей.

До какой же степени та, что была рождена вампиром, хотела узнать, каково это - бы человеком, раз согласилась уплатить столь немыслимую цену за, вероятно, худшие стороны людского бытия, перед которыми даже продвинутая медицина бесполезна.

Слова, которые предназначались для утешения, напомнили ему о горе.

Ну почему все вокруг считали Каандора каким-то добрым дядюшкой, у которого всегда найдётся объяснение на любой вопрос и пара карамели в кармане про запас на случай, если ты сильно загрустил.

Бедный сын, что собирается уехать из Ксертони и поучиться в другом городе, обязательно должен почувствовать вину - из-за надежд, которые на него возложили, а он их не оправдал.

Владимир ничего не делал просто так.

Я так хотела узнать правду, и в то же время неведение, будто ставило запятую каждый раз после нового предложения, намекая, что наша жизнь не так уж и определена, а значит - не безнадёжна.

Он мой личный сорт аконита.

Попробовав раз, отказаться от Стаса было чертовски сложно.

Нет ни одного оборотня, который бы умер в авиакатастрофе, а вампира и подавно.

Теперь так мало в жизни действительно принадлежало мне самой, без оглядки на тёмного попутчика и силу, что текла по моим жилам.