Сад эдельвейсов

Пусть мы и сблизились порой Каандор умел раздражать, как никто другой. И тем не менее он стал мне другом, которого у меня никогда не было. Другом, который всегда с тобой.

Он был готов принять смерть ради меня. Позволить начать мне новую жизнь, завершив собственную. Подарить мне самое дорогое: возможность перестать оборачиваться на того, кто однажды изменил все.

Хорошо, что книги, расписывая, как прекрасна любовь не врали хотя бы в одном: время лечит раны.

Никто больше не ощущал себя в безопасности, и это бесконечное чувство тревоги оплеталало все сферы нашей жизни, точно ядовитый плющ.

Ещё предложи сложить лапки и ждать, когда вампиры здесь выкосит все население.

Проблема была в том, что я прекрасно знала, насколько быстро они могут передвигаться, если захотят, поэтому до безопасного расстояния идти пришлось ещё долго.

Те кровопийцы или эти - не вижу разницы.

-А как, по-твоему, раньше приобретали знания и навык? Лезли в справочник?
-Было бы неплохо.

не зря говорят, если хочешь что-то спрятать, оставь это у других на виду.

Москва - не Россия.

за последние месяцы я так привыкла ждать от жизни подвоха, а что уже забыла, каково это - просто жить мгновением.

Проблема была лишь в том, что понять, серьёзно темный попутчик угрожает или нет, можно только задним числом.

Эта поездка определенно не могла закончится хорошо.

С твоим аппетитом одной книги на неделю действительно мало.

Если бы я могла сама в себя поверить.

О мертвых либо хорошо, либо никак.

Жизнь била ключом, в основном по голове.

Злилась ли я на нее из-за всего, что мне пришлось пережить. Конечно. Но я устала винить кого-то другого в том, как повернулась моя жизнь. Мы не можем настроить себе параметры, как в какой-нибудь видеоигре, мы живем и адаптируемся к тому, что есть. В порыве гнева можно многое сиюминутно подумать и представить, не отдавая себе в этом отчета. Но иногда, иногда… я действительно думала, что лучше бы ее не было, а потом корила себя за подобные мысли.

– Проблема вечности в том, что никто не может быть с тобой навсегда, –

Я никогда не наврежу Стасу. Ни сегодня, ни завтра.
Мой лучший друг. Мой лучший враг.
Моя любовь.