Gruppenbild mit Dame

Местами спойлерно

Мчится автор, описывая в столь маленьком объеме почти целую жизнь женщины, глубоко засевшей в его сердце, и всех людей, которых она встретила на своем жизненном пути. Сквозь детство, первую любовь, замужество, вдовство, войну, любовь, сына, плетение венков, финансовую яму, картины человеческих органов, немецких поэтов, свежие булочки на завтрак, песни, любовника, друзей.
И вот – конец. А конец ли?

Вот и всё, что остается. А была ли она? Описывая её как «самую немецкую девочку школы», девушку, у которой был талант к плетению венков и которая предавалась любви на вереске в склепе. Родившую ребенка на кладбище, перенесшую сотни воздушных атак и мужчин, готовых слиться с ней в чем угодно в любое время, окружавших её всю жизнь до самого конца книги.

А была ли она?

Такая женщина, не заботящаяся о деньгах, которая рисовала колбочки и палочки человеческого глаза несколько десятков лет, которая не решилась проявить инициативу в интимных отношениях с человеком, от которого вся «пылала», но быстренько распрощавшаяся с девственностью с новоиспеченным внезапным мужем. Которая избрала отцом своего ребенка пленного советского парня, с которым они на протяжении полутора лет играли в тайну ото всех, а своим очередным любовником турка с женой и четырьмя детьми?
Женщина, имевшая периоды разговорчивости два или три раза в жизни и произнесшая две фразы за полтора часа в компании гостей, пришедших к ней; ответившая на любовь своих многолетних воздыхателей, если верить словам Клементины, женщина, не думающая о деньгах, законах, и прекрасно исполнявшая Шуберта?
Как-то, посередине книги, мы узнаем от автора:

Я искала всю книгу эту женщину, которая настолько впечатлила автора, что он решил написать о ней книгу.
И не нашла.

Несмотря на расхожее мнение о том, что эта книга – большое и развернутое досье на немку Лени Пфайфер, я увидела в этом романе нечто немного иное. На самом деле автор с самого начала говорит нам, что «главным действующим лицом первой части является женщина сорока восьми лет, немка». Именно первой части, но не всей истории.
Безусловно, большая часть книги составлена из историй, описывающих жизнь Лени и людей, которые, порой косвенно, но участвуют в её жизни. История каждого персонажа осложняется тем, что они неизбежно переживают все тягости Второй мировой войны. Где-то к середине книги я поняла, что начинаю больше сочувствовать не «главной» героине, а именно её окружению. Меня по-настоящему поразило, как щепетильно Бёлль создал многочисленные биографии таких разных людей. Здесь и русские, побывавшие в плену и живущие по поддельным паспортам, и немцы, которые в условиях войны ведут себя совсем по-разному, и даже история о том, как можно вернуться живым с войны, переодевшись в форму итальянского солдата.
Совсем интересной для меня книга стала тогда, когда автор (или авт.) стал описывать, как отдельные персонажи книги вели себя в условиях войны и до её окончания. Герои романа к этому моменту уже более или менее расставлены на карте всей истории, поэтому особо остро переживаешь трудности, которые им пришлось перенести.
Во второй половине книги, ближе к концу, понимаешь, что эта книга на самом деле только сначала кажется исключительно историей о всеми поруганной и одновременно любимой девушке. Автор (то есть именно авт.), который очень внимательно и с пристрастием записывает истории разных семей, в какой-то момент начинает участвовать в их жизни и приобретает лицо. Ему даже начинаешь симпатизировать. Он перестает быть просто «машиной» для протоколирования. Что стоит хотя бы эпизод, в котором у авт. внезапно отрывают пуговицу и кусочек «твидовой ткани» любимого пиджака и предлагают взамен купить ему новый:

Обычное досье вряд ли включало бы в себя личные переживания и эмоции того, кто его пишет. Дальше личного будет еще больше. В книге появляется и мой любимый персонаж книги – «обаятельная монахиня» Клементина, с которой авт. познакомился в Риме и которая впоследствии уйдет из монастыря и будет достойной парой самому авт.

Последняя глава романа так и вовсе посвящена Клементине и начинается так:

А также можно сделать вывод, что Клементина помогала авт. в его «расследовании»:

Игра Бёлля с сокращениями в какой-то мере даже нравится, потому что она отлично тренирует мозг. Например:

В дальнейшем, авт. действительно употребляет эти обозначения, поэтому запомнить их имеет смысл.
В заключении хочется сказать, что эта книга – это, в первую очередь, именно «групповой портрет».
С участием дамы, безусловно.

Роман с интересной и необычной композицией.
Самой героине Автор слова не дает. Вместо этого собирает свидетельства со слов ее знакомых, тем самым создавая портрет.
Кто она, Лени Груйтен - чудачка не от мира сего или же святая.
Вместе с автором, мы проследим ее путь с самого детства и примерно до 48 лет.
А особое внимание будет уделено периоду Второй мировой войны.
И это очень важная часть данного романа, постольку поскольку Генрих Бёлль был убеждённым антифашистом. Резким и непримиримым в своих высказываниях. "Групповой портрет с дамой" он написал в 1971 году. К этому времени в ФРГ было полностью сформировано общественное мнение о нацизме, фашизме, о итогах Второй мировой войны и взгляд на "невинного немца на Восточном фронте, который пострадал ради защиты женщин и детей от азиатского варварства", то есть от Советского Союза. Ведь СССР по-прежнему представлялся агрессором, заманившим "невинных немецев" под Сталинград ради уничтожения, и чтобы затем спокойно распространять страшную "большевистскую заразу" и "азиатское варварство" по всему миру.
Роман Бёлля, как и роман Ремарка "Время жить и время умирать", - это редкое явление в немецкой литературе (да и в целом в западной литературе), рассказывающее не только о страданиях немцев, но и о том, что русские - не агрессоры, а всё таки как раз пострадавшая сторона.
Это роман о том, что пришла пора признать совершённое, что нужно не просто примириться с её реальными итогами, но и со своим местом в этих жутких событиях в том числе.

«Групповой портрет с дамой» не совсем оправдал ожидания. Перед этим мне понравился «Бильярд в половине десятого», от «Глазами клоуна» я был просто в восторге. И сейчас, когда закрыл последнюю страницу, не отправился сразу что-то делать, или хаотично тыкаться в телефон, или хватать другую книгу – некоторое время просто остался на месте. Не думая даже, а пытаясь ощутить, что же это такое. Что такое жизнь, история, судьба, время, желание.

Бёлль ставит вопросы, он прост, глубок и безжалостен. Его книги не оставляют равнодушными. В этом случае нам дана история одной необычной женщины, которая сама появляется в книге один раз и очень ненадолго. Вокруг нее – хитросплетения друзей, родственников, врагов, удавшихся и неудавшихся любовников. Вокруг сначала расцветает фашизм, потом начинается и заканчивается война, проходит время поиска врагов и снова возникает «опороченная гордость» немцев. А героиня остается все той же, как бы это было ни странно. Но и утверждать этого нельзя, потому что она немногословна, и сама видна со стороны. Каждая сторона может видеть похожее, но воспринимает все по-своему.

И так получается, что вся жизнь стала войной. В ней кто-то взлетел, кто-то был убит, кто-то юлил, а кто-то падал снопом. Все это в прошлом, хотя никуда и не ушло. Многие не перестают терзаться вопросами о том, что произошло, как это было, что они лично делали в этой ситуации, могло ли или нет быть по-другому. Но это тщетно. Думаю, единственное, что не тщетно по настроению книги – привязанность, любовь, отказ от прописных ценностей и погони за ценами.

Бёлль активно выступает против потребительства, тупоумия, лицемерия, ханжества, конформизма. Он презирает цивилизацию потребителей и, наверное, по-своему жалеет нелепых созданий, которые думают, что все, что они могут и должны – это лезть вперед за благами, что их ценность определяется тем, сколько ценностей они могут купить. Мне с ним в этом по пути. Лучше безумцы, странные личности и юродивые блаженные, чем сонм пластиковых дегенератов с чудовищной мешаниной понятий о прописной добродетели в контексте потуг оседлать поток добавочной стоимости.

Но в самой книге для меня есть много минусов. Мне не понравился стиль. Кажется, я только смутно могу понять, зачем автору понадобилось написать все именно так. Хорошо, пусть взгляд со стороны на главную героиню и друг на друга. Интересно. Ок, где-то автор (герой книги) нарочито педантичен и зациклен на мелочах, не имеющих отношения к делу. Может, это передает немецкий дух. Но где-та эта педантичность пропадает, где-то мы видим выдержки из энциклопедий, документы эпохи, неуместные сокращения. Все это ни к селу, ни к городу и, вообще говоря, сильно мешает, а, временами, и злит. Некоторые места книги хочется перелистнуть, некоторые – кажутся заигрыванием с читателем. Кое-где – недоумение. Жаль.

Единственное, чем такая подача всколыхнула - это монотонностью, постоянными углублениями, гипностичностью. Наблюдение со стороны затягивает. Но и ставит вопрос - а ты ли, не всего лишь сторонний наблюдатель того хорошего и плохого, великого и ничтожного, что происходит повсеместно? Где грань между наблюдением и действием? К кому тебе больше хочется примкнуть или кого больше хочется притянуть к себе?

О Бёлле я мнения не меняю. Просто не совсем мое.

Книга, оставившая меня в легком недоумении. Сразу должен сказать, что мне, вероятно, не хватило знаний о политических, социальных и прочих особенностях жизни военной и послевоенной Германии, хотя эта тема всё же не является главенствующей. Если бы какой-нибудь школьный учитель литературы спросил меня, что хотел сказать автор (уточняю - Бёлль, так как рассказчик в самом тексте так себя именует, сокращая до авт., о нем мы еще поговорим отдельно), я бы затруднился ему ответить. Но начать надо всё же не с этого, а со стиля. Или с его отсутствия.

Это намеренно тщательно выхолощенный текст, подделывающийся не то под журналистское расследование, не то под какую-то второразрядную биографию - причина, по который текст принял такую форму, остаётся для меня загадкой. Если это что-то вроде пародии, то ее объект и назначение от меня начисто ускользнули. Да и какой-то особой иронии автора по отношению к этой форме я не почувствовал (а ироничным он быть умеет). Не знаю, посчитал бы Ролан Барт сей текст образчиком "нулевой степени письма", однако читать это было по большей части нудно и скучно. Это, разумеется, не значит, что написано плохо - просто неинтересно. Впрочем, уже упомянутая ирония всё же придает книге некоторую живость. Есть определенный круг текстов, представляющих из себя стилизацию под какие-то не очень художественные жанры: справки, отчеты, бортовые журналы, богословские тексты и так далее. Обычно это какие-то эпизодические включения в основной, вполне себе художественный текст, призванные его оттенять, разноображивать и придавать ему ощущение достоверности. Но обычно эти сухие, перегруженные специальной лексикой, тяжеловесные по стилю и композиции тексты контрастируют с важным содержанием, своим непониманием его они подчеркивают его глубину, а иногда и трагизм. Но здесь другой случай. Опять же, никакого ощущения новизны, чисто формального эксперимента (да и вряд ли этот роман можно назвать экспериментальным) я не почувствовал. С таким же успехом это мог бы быть эпистолярный роман, роман-дневник и так далее. В общем, я бы назвал выбранный стиль неадекватным содержанию. Усугубляет это впечатление то, что изредка этот монотонный фактологический бубнеж все же перемежается достаточно лиричными пейзажными зарисовками или удачными характеристиками тех или иных персонажей, а также отдельными абсурдистскими вставками, но об этом отдельно. То есть может, но не хочет. Заканчивая говорить про это, для меня является загадкой и композиция - то, что при всем своем вольном отношении к хронологии автор посчитал уместным начать именно с самого конца истории, самолично (и безосновательно) лишив себя возможности создать хоть какую-то интригу, а читателя (меня) - крох интереса. А потом уже на протяжении всей книги подводить нас к этому уже известному нам положению вещей.

Здесь будет уместно сказать про персонажей. Увидев такую композицию, я было подумал, что по ходу повествования нам дадут принципиально новую точку зрения на уже заявленных персонажей, раскроют в новом контексте, придадут глубины. Да и зачем, в принципе, еще писать книги? Из этой формы это само напрашивалось. Да, это не очень оригинально, но действенно. Один центральный персонаж, множество знакомых, очевидцев - все они постепенно помогают с разных сторон осветить жизнь выбранного автором центрального персонажа. Но автор как будто бы совсем о нём забывает. Он отвлекается на второ- и третьестепенных персонажей, подробно рассказывает их биографии, воззрения и встречи с ними, которые иногда вообще ничего к картине Лени (дамы) не добавляют. Единственный мотив описывать то, что было описано: "Почему бы и нет?". И это тоже вполне интересно и законно - жизнь людей, объединенных каким-то общим обстоятельством: семья и знакомые, жители одного дома или деревни. Возможность показать людей разных судеб, взглядов, социальных положений и так далее. Но всю книгу так упорно педалируется желание авт. узнать всё о судьбе Лени, что все-таки поневоле тоже начинаешь принимать ее за центрального персонажа. Действительно, ее не забывают, авт. так или иначе возвращается к перипетиям ее судьбы, по крайней мере на время войны (после войны и до настоящего для авт. времени почти целиком пропущен кусок в каких-то двадцать пять лет). Итак, можно почти с уверенностью сказать, что Лени на конец книги тождественна Лени на ее начало. Это и не удивительно, ведь она немного юродивая. Никаких существенных перемен не произошло. Более того, за всю эту книгу нам так толком и не раскрыли ее внутренний мир, почти все ее высказывания (немногочисленные) - через вторые и третьи руки. Большинство персонажей проходят к ней по касательной. Опять же, само по себе это тоже интересно - вроде "Приближения к Альмутасиму", - но только в том случае, если это обогащает образ, а то и вовсе его для читателя изменяет. Усугубляет всё еще то, что в живость и возможность (даже сам авт. и персонажи часто сомневаются в этом - запомните и это моё замечание) Лени верить не удается. Как я уже говорил, в этой книге есть достаточно много абсурдистских, магических или просто гротескных кусков - в контексте их Лени достаточно органична. Но в рамках большей частью реалистичного текста она неуместна и непонятна - и как персонаж, и как объект расследования авт., и как объект для написания книги. Это, на самом деле, касается и большинства других персонажей. Они достаточно статичны, не очень интересны или плоски. Автор также вводит много (и такое ощущение, что иногда не намеренно, а по недосмотру) "двойников", полных или частичных. Есть несколько бесед, которые даются в виде вопросов и ответов трем лицам параллельно, где они повторяются почти слово в слово. Это забавно. Однако и прочие персонажи с претензией на индивидуальность часто заимствуют фразы друг у друга, а иногда и у авт.-рассказчика (что было бы уместно в каком-нибудь навороченном солипсическом романе, но не здесь). Вообще прямая речь тоже зачастую выглядит довольно однообразно и блекло - это наводит на мысль о том, что это не интересные персонажи и события достались в руки неумелого авт., а просто автор не умеет писать.

Сюжет тоже не радует какой-то осмысленностью и завершенностью. Персонажи начинают в одной исходной точке, заканчивают в другой - и всё. Второстепенные персонажи, на которых расточалось столько слов, заканчивают скомканно, в духе каких-нибудь пошлых эпилогов: "Они простили злую мачеху и взяли ее во дворец садовницей, Добрый Рыцарь, тепло попрощавшись с новыми друзьями, все же отправился на поиски своего Неведомого Счастья, а третий сын мельника открыл свой маленький трактир, как и мечтал". Автор тоже это чувствует и мямлит что-то про то, какие тут прекрасные хэппиэнды. Что это, самоирония? Об этом позже.

Как и во многих других книгах, лишняя прослойка в виде рассказчика тоже вызывает сомнения. Так и остается непонятным, зачем авт. взялся за эту галиматью, что он из нее для себя вынес (помимо некоторых изменений в личной жизни). Опять же, почти никаких затруднений в добывании сведений и общении с интервьюируемыми он не испытывает. Почти все говорят с ним охотно на любые темы, включая довольно личные. Ни мотивы, ни источник денег на длительные и разнообразные по географии поиски нам в итоге почти не раскрываются. Сам авт., впрочем, довольно приятный персонаж, его рассуждения и ремарки - яркие мазки на беспросветно сером тексте. В самом конце, надо сказать, когда авт. выбирается из блужданий по закоулкам прошлого и возвращается в настоящее, происходит небольшое оживление и динамика, но это всё быстро стухает.

Идейная подоплека хоть и чувствуется, но никак в итоге особенно не раскрыта. Автор недаром поминает часто диалектизм. Все распадается на довольно простые дуалистические концепции: формальное (капитализм, фашизм, бюрократия, клерикализм) против нутряного (бессеребренничество, любовь, настоящие чудеса). Кто-то скажет, что и форма, о которой было уже так много сказано, как бы взрывается изнутри жизнью, но, увы, нет. Глобально однако это тоже никакого развития не получает. Просто автор не мудрствуя лукаво делает несимпатичных ему персонажей носителями "плохих" идеологий, а симпатичных - "хороших". Даже какой-то сатирой не назовешь, все довольно примитивно.

Кратко всё же упомяну и художественные достоинства текста. Они лежат в области уже упомянутого абсурда и вообще фантастических элементов, а иногда символизма или текстуальной игры. Этого здесь не очень много, но читается иронично и интересно. Однако в общем тоне повествования они смотрятся обычно неуместно. Очередная загадка - зачем это было включать, как можно не чувствовать, что ты пишешь такие разностилевые куски, что они не могут нормально ужиться на пространстве текста, точнее, что ты как автор не справляешься с тем, чтобы они смотрелись органично. Например, авт. для справки о том, что такое плач, смех и страдание дает выдержки из энциклопедии. Далее он пользуется сокращениями С1 и С2 (Смех и Страдания). Само по себе это прекрасно. Но это никак не вяжется с личностью авт., человека достаточно чувствующего, умного, социализированного, описанного (опосредованно самоописанного) без особого гротеска или иронии. Или он иронизирует над обществом, которое само не может разобраться, что чувствовать, что говорить? Да нет. И такого здесь навалом. Разумеется, в хороших цельных произведениях того же абсурдизма или магического реализма такого не происходит - там все странности и парадоксы вскрывают глубинные закономерности, бьют в самую цель с удвоенной силой. Несовпадения, несоответствия. Эту, как и многие другие проблемы (Лени неинтересна, но портрет-то групповой!), автор как будто чувствует (где-то в середине книги один герой говорит про другого, что его подпортило неуемное чтение таких полярных авторов, как Брехт и Кафка) и иногда оговаривает, а раз он их замечает, раз держит фигу в кармане, то он уже как будто бы в домике, то это не его косяк, а так и задумано - но нет.

Сразу цепляет глаз читателя (ухо слушателя) очень необычная манера изложения, присовокупив сюда достаточно оригинальное название, начинаешь ожидать от всего произведения чего-то выдающегося. Однако сюжет вполне традиционен, только иногда расцветает розами магического реализма.
Пока автор рисовал портрет дамы в окружении германского общества, оставалось только гадать, отчего такой накал страстей вокруг Лени, совершенно невыдающейся личности своего времени. Была надежда, что интрига раскроется хотя бы в концовке романа – но увы! Лицо дамы, для помощи которой организовывают Комитет по спасению и о ком пишут книгу, на портрете оказывается гораздо менее ярким чем изображение других персонажей.
Лени настолько не героиня своего времени, что, живя в Германии во времена самого расцвета нацизма, вот даже совсем никакого понятия не имела об отношении немцев к не арийской расе, о способе решения еврейского вопроса. И как после этого ставить ей в заслугу такую отрешенность?

Фраза, которая остается "открытой" на конец книги. Фраза, которую каждый читатель после прочтения романа, может трактовать по-своему.

Для меня это было первое знакомство с творчеством писателя. Не могу сказать, что мое знакомство было удачным. Но и неудачным тоже не назовешь. Наверное, лучше всего для нашего знакомства подойдёт слово "интересное". И безусловно, читать Бёлля я буду дальше с не меньшим удовольствием. Удовольствием? А было ли оно?..Безусловно.
Книга, как многие уже писали до меня, действительно тяжелая. И тяжелая она именно по прочтению, хоть и автор подаёт историю с легкостью новостных репортажей. Я так и не понял, откуда взялась эта "невыносимая тяжесть прочтения". Наверное, вся эта "тяжесть" от сложности и насыщенности многочисленных характеров персонажей.

Сюжет 5/5: автор проводит нас через всю эпоху войны - довоенное время, война, послевоенное время. Сюжет насыщен разными интересными деталями и историями (начиная от фекалий в интернате для девочек, заканчивая розами в монастыре). Указав на эти детали, я понимаю, что для меня конечно же самая интересная и захватывающая история - это история не главной героини, а Рахель. Как мне кажется, каждый при прочтении данного романа-репортажа найдёт для себя захватывающую историю интересного именно ему персонажа. Лично для меня сюжет также был интересен с точки зрения "посмотреть на вторую мировую с другой стороны фронта".

Форма и подача материала 5/5 Форма подачи уникальная. Боюсь, что не скоро еще встречу такую интересную подачу материала. Роман? Репортаж? Сводка? Личное дело? За обилие сокращений можно поставить как плюс, так и минус. (иногда "плутал в лесу" С1, С2, П, Сл, ООПД, ПЭПД, но авт. запомнил надолго)

Персонажи 5/5: Все персонажи - не просто персонажи книги, а герои. Главные герои. А вот как раз дама Лени Пфейфер лично для меня лишь сыграла второстепенную роль. Она словно "картина" (или как ранее кто-то писал, святая, т.е. икона) вокруг которой "встали" по рядам все остальные герои. Как вариант для перечитывания - можно перечитывать данную книгу каждый раз с помощью нового для себя героя.

Плюсы: уникальная подача, заставляет задуматься, интересные персонажи
Минусы: тяжело читается, героев иногда для меня было слишком много (как по количеству, так и по насыщенности), также как и сокращений

Генрих Бёлль - немецкий писатель, переводчик, Лауреат Нобелевской премии. Основные мотивы его произведений - бессмысленность войны, лицемерие общества послевоенной Германии, покореженные судьбы обычных людей, попавших в жернова беспощадного времени. Из чего можно сделать вывод - его произведения не всегда морально просто читать. Но нужно отметить, лично я обожаю произведения Бёлля именно за его простоту языка. А ещё за интересное построение с точки зрения композиции, мастерство в описании психологического портрета героя. Например, в моей любимой повести "Глазами Клоуна" действие умещается в один день, в котором главный герой делает несколько звонков по телефону по возвращении домой. Но нужно ли говорить, что в ней гораздо больше, чем это? Просто в основную канву вплетаются мысли, воспоминания, рассуждения, замысел автора. Читала и в переводе, и в оригинале - великолепно.

И вот закончилось моё знакомство с романом 1972 года "Групповой портрет с дамой". Признаться, мне иногда требовалось усилие воли, чтобы пробраться к финалу. Нет, не могу сказать, что книга не интересная или скучная. Здесь не было описания военных действий, лишь жизнь в лагере и захваченном городе. Но произведение довольно объёмное и сложное на восприятие. Повествование ведётся от лица, которое берет интервью у людей, так или иначе соприкасающихся с судьбой главной героини, той самой дамы, Лени Пфейффер. Любопытный приём: Лени появляется в повествовании лишь в самом конце. А до этого читатель составляет по кусочкам портрет этой молчаливой и потерявшей много дорогого её сердцу женщины. Она не теряет, несмотря ни на что, лишь свою правдивость, себя настоящую, свое достоинство - даже сплетни этого не отнимут. До последнего она верна себе и поступает искренне, пусть иногда наивно, но как считает правильным, даже когда это опасно. Она не лицемерит и за это многие её осуждают.

Мы знакомимся также с огромным количеством людей, разной природы, пола, возраста, воспитания, статуса, разных характеров и нравов. Если честно, сбилась со счету - сколько всего героев встречается на страницах романа.

Таким образом, мы составляем не просто портрет персонажей и Лени, а некий срез общества того периода, охватывающего полвека истории Германии.

Часто я ловила себя на мысли - какое же счастье, что мы живём в мирное время. Как меркнут проблемы нашей тихой жизни по сравнению со всем ужасом, который был когда-то реальностью наших предков.

Давайте жить дружно, друзья!

Это мой четвёртый роман Генриха Бёлля. Трудный автор, но я упорно его читаю, т.к. люблю немецкую литературу. Каждый роман Бёлля разный по стилю. Каждый раз открываю его заново. "В групповом портрете..." не понравился научно-исследовательский стиль изложения, некая пародия на детективное расследование. Это раздражало. Но было интересно повествование о жизни рядовых немцев во время трагических военных событий. Столько судеб, историй, жизней. Я как будто сама вернулась из военной и после военной Германии. Настольно сильным оказалось погружение в ту эпоху. Это благодаря множеству деталей и умению автора самое интересное заключать ни в диалоги, а в самые обыденные описания ситуации. Нет у него броских и эффектных фраз. От сюда ощущение документальности. Пару раз автор подкрепил это ощущение ссылкой на реальные документы. Например на Нюрнбергский процесс над министром вооружений и военной промышленности, личным архитектором Гитлера Альбертом Шпеером ( воспоминания которого издательства "Захаров" в 2010 году оказались весьма познавательными). Читая Бёлля в очередной раз удивилась вниманию немцев в литературе и фольклоре к туалетам и всему что с этим связано. Подробное описание этой стороны жизнедеятельности человеческого организма встречается почему то очень часто. Автор то ли пародирует это, то ли лишний раз подтверждает моё наблюдение. Вопрос. В итоге хочу сказать, что читать Бёлля нужно если интересуешься историей Второй Мировой Войны. А если - нет, то чтение может показаться неоправданно усложнённым.