В другой стране

Оттуда вышел доктор, а за ним сестра. Держа в руках что-то похожее на освежеванного кролика, он поспешно прошел в другую комнату. Я приблизился к открытой двери и увидел, что они проделывают какие-то манипуляции с новорожденным. Доктор поднял его так, чтобы я видел. Держа его за ножки, головой вниз, он шлепнул младенца по попке.
— Он в порядке?
— Еще каком. Добрых пять кило.
Я к нему ничего не испытывал. Никаких отцовских чувств. Как если бы он не имел ко мне никакого отношения.
— Вы гордитесь тем, что у вас родился сын? — спросила сестра.
Они его обмыли и завернули во что-то. Я видел смуглое личико и смуглую ручку, но не видел, чтобы он шевелился, и не слышал, чтобы он издавал какие-то звуки. Доктор опять что-то с ним делал. Вид у него был удрученный.
— Нет, — ответил я ей. — Он чуть не убил свою мать.
— Малыш в этом не виноват. Разве вы не хотели мальчика?
— Нет, — ответил я.

Бедная, бедная Кэт. Вот какую цену приходится платить за то, что спишь с мужчиной. Такая вот отложенная ловушка. Вот какая ожидает расплата за любовь. Спасибо хоть за наркоз. А каково было до появления анестезии? Беременность — это лотерея. У Кэтрин она протекала легко. Никаких проблем. Ее практически не тошнило. Она до самого конца не испытывала особого дискомфорта. И вот возмездие ее настигло. От беды не убежишь. Черта с два! Хоть пятьдесят раз женись, кончится одним и тем же. А что если она умрет? Нет. В наши дни женщины от этого не умирают. Так рассуждают все мужья. Ну а если? Она не умрет. Просто у нее это тяжело протекает. Первые роды обычно затяжные. Тяжело протекает, вот и все. Потом я вспомню, как тяжело это было, а Кэтрин скажет: да нет, не так чтобы очень. Ну а если она умрет? Это невозможно. Да, и все-таки? Говорю тебе, это невозможно. Не будь идиотом. Просто так складывается. Природа устроила ей ад. Это же первые роды, а они почти всегда затяжные. А если она все-таки умрет? Это невозможно. Почему она должна умереть? Какой в этом резон? Просто на свет должен появиться ребенок, побочный продукт счастливых ночей в Милане. Он создает неприятности, потом он рождается, и ты начинаешь о нем заботиться и, может быть, к нему привяжешься. Но что если она умрет? Нет, невозможно. А если все-таки? Не умрет. Она в порядке. Ну а если? Никогда. И все-таки, вдруг она умрет? А, что скажешь? Что будет, если она умрет?
В комнату вошел врач.
— Доктор, как дела?
— Никак.

— А сейчас ты о чем думал?
— Ни о чем.
— Неправда. Скажи мне.
— Я думал, правда ли, что у Ринальди сифилис.
— И все?
— Да.
— А у него сифилис?
— Не знаю.
— Я рада, что у тебя его нет. А у тебя было что-нибудь такое?
— У меня был триппер.
— Я не хочу про это слышать. Было больно, милый?
— Очень.
— Я хочу, чтобы у меня он тоже был.
— Не сочиняй.
— Я хочу. Чтобы быть, как ты. Я бы хотела знать всех твоих девиц, чтобы выставлять их перед тобой на посмешище.
— Красивая картинка.
— То, что ты подцепил от них триппер, красивой картинкой не назовешь.
— Знаю. Гляди, какой снегопад.

— Я ничего не знаю о душе.
— Бедняжка. Никто из нас ничего не знает о душе. Вы croyant?
— По ночам.
Греффи улыбнулся и повертел бокал в руке.
— Я ожидал, что сделаюсь более набожным с годами, но почему-то этого не случилось, — сказал он. — А жаль.
— Вы бы хотели жить после смерти? — спросил я и тут же обозвал себя идиотом за неуместное слово. Но оно его не покоробило.
— Смотря как ты живешь. Мне моя жизнь очень даже нравится. Я бы хотел жить вечно. — Он улыбнулся. — Все идет к тому.
Мы сидели в глубоких кожаных креслах, а между нами стояло ведерко с шампанским и бокалы.
— Если вы доживете до старости, вам многие вещи покажутся странными.
— Вы мне не кажетесь стариком.
— Стареет тело. Иногда я боюсь, что у меня сломается пополам палец, как ломается ветка или кусок мела. А дух не стареет и не мудреет.
— Вы мудрый.
— Мудрость стариков — это великое заблуждение. Мы не становимся мудрее. Мы становимся осторожнее.
— Может, в этом и есть мудрость.
— Весьма непривлекательная мудрость. Что для вас самая большая ценность?
— Любимая женщина.
— Для меня тоже. Это не вопрос мудрости. Вы цените жизнь?
— Да.
— Я тоже. Ведь это все, что у меня есть. Не считая вечеринок по поводу дня рождения, — засмеялся он. — Вы, пожалуй, будете мудрее меня. Вы не закатываете вечеринки.