В другой стране

— Я всегда ожидал, что стану набожным. В моей семье все умирали очень набожными. Но почему-то этого не случилось.

— Еще слишком рано.

— Может быть, уже слишком поздно. Может быть, я пережил свое религиозное чувство.

— У меня оно появляется только ночью.

— Но ведь вы еще и любите. Не забывайте, что это тоже религиозное чувство.

Война была где-то очень далеко. Может быть, никакой войны и не было. Здесь не было войны. Я вдруг понял, что для меня она кончилась. Но у меня не было чувства, что она действительно кончилась. У меня было такое чувство, как у школьника, который сбежал с уроков и думает о том, что сейчас происходит в школе.

Они (солдаты) были побиты с самого начала. Они были побиты тогда, когда их оторвали от земли и надели на них солдатскую форму. Вот почему крестьянин мудр — потому что он с самого начала потерпел поражение. Дайте ему власть, и вы увидите, что он по-настоящему мудр.

Я любил распускать ее волосы, и она сидела на кровати не шевелясь, только иногда вдруг быстро наклонялась поцеловать меня, и я вынимал шпильки и клал их на простыню, и узел на затылке едва держался, и я смотрел, как она сидит не шевелясь, и потом вынимал две последние шпильки, и волосы распускались совсем, и она наклоняла голову, и они закрывали нас обоих, и было как будто в палатке или за водопадом.

Мир ломает всех подряд, но многие после этого делаются на изломе только крепче. И тогда тех, кто не сломался, мир убивает. Он безжалостно убивает самых лучших, самых нежных, самых отважных. Даже если вы не из их числа, вас он тоже убьет, можете не сомневаться, только без особой спешки.

часто мужчина желает побыть один, и женщина желает побыть одна, и если они друг друга любят, то это может стать причиной ревности, но у нас, скажу честно, такого не бывало.

Пессимизм его суждений находился в резком противоречии с его весёлым нравом.

Жизнь - это трагедия, исход которой предрешен.

В жизни не так уж трудно устраиваться, когда нечего.

Нет. Мне надо сделать комнату на что-то похожей.
– На что?
– На что-то домашнее.
– Развесь союзные флаги.

Жалость на вас - бесполезно потраченная жалость

Мы никогда ничего не узнаем. Мы родимся со всем тем, что у нас есть, и больше ничему не научаемся. Мы никогда не узнаем ничего нового. Мы начинаем путь уже законченными.

Любая фреска хороша, когда она начинает отслаиваться и осыпаться.

– Аймо убит, – сказал он. – Кто следующий, tenente? Куда мы теперь пойдем?

Мудрость стариков - это великое заблуждение. Мы не становимся мудрее. Мы становимся осторожнее.

Когда кого-то любишь, хочется для него что-то сделать. Чем-то пожертвовать. Хочется ему служить.

Есть лишь одно отличие между порядочной девушкой и женщиной, которую ты берешь. Девушке больно.

Страной управляет узкий класс, а страна глупа, ничего не понимает и никогда не поймёт. Вот почему идёт эта война.

Якщо люди приносять у цей світ так багато відваги, світ мусить їх убити, щоб зламати, тому він, звісно, й убиває їх. Світ ламає всіх, в багато хто стає після цього ще міцнішим на зламах. Але тих, хто не ламається, він убиває.

Ну, але я знав, що мене не вб'ють. Не на цій війні.