Цитаты из книги Странные шаги

... мир науки и мир искусства молчаливо объединились против семьи и общества.

... женщины эти вели себя очень странно. Исповедуя передовые взгляды и принципиально протестуя против мужского первенства, они покорно слушали мужчин, чего от обычной женщины не добьёшься.

...вы правильно заметили, что полиция не милует бедных преступников. Иногда мне противно это занятие – я ведь вижу, как мои коллеги воюют с невежественными и отчаявшимися. Однако новое движение совсем иное. Мы не согласны с английскими снобами, которые считают неграмотных опасными злодеями. Мы помним римских императоров. Мы помним вельмож Возрождения. Опасен просвещенный преступник, опаснее же всего беззаконный нынешний философ.

И благодатно и свежо, как в дождь синичья трель, Песнь Тузиталы разнеслась за тридевять земель. Так в сумерках синичья трель звенит издалека, В которой правда и мечта, отрада и тоска.

Тузитала – прозвище, которое дали жители о-ва Самоа Роберту Луису Стивенсону.

Солдат в битве должен быть спокоен. Спокойствие армии – гнев народа.

Да, это дисциплина, это Воскресенье. Быть может, он за пятьсот миль, но страх перед ним - всегда с ними, как страх Божий. Маршируют они по правилам, и говорят по правилам, и думают. Но, что много важнее для нас, по всем правилам оптики исчезают вдали.

Он рьяно и самозабвенно отстаивал приличия, он страстно защищал любовь к тишине и порядку и все время чувствовал, что кругом пахнет сиренью. Однажды ему послышалось, что где-то еле слышно заиграла шарманка, и он подумал, что его отважным речам вторит тоненький напев, звучащий из-под земли или из-за края Вселенной.

Женщина эта была из тех, в ком чувство юмора всегда спорит со склонностью к тоске и скуке.

От этих его рассказов спиритам становилось не по себе – для того он, в сущности, и рассказывал; но придраться было не к чему – ведь ни один спирит не отрицает существования шарлатанов. Правда, из неторопливых повествований профессора можно было заключить, что все спириты – шарлатаны.

Все пути обрывались на загадке - что же было в течение этих двух часов. Времени этого было вполне достаточно, чтобы совершить добрых полдюжины убийств, и обвиняемый вполне мог бы совершить их просто от нечего делать, ибо он не сумел сколько-нибудь вразумительно объяснить, что же он все-таки делал.

– Его убили с помощью перевязи, – сдержанно произнес Браун. И, выслушав протесты Фламбо, продолжал: – Да, да, про пулю я знаю. Наверно, надо сказать так: он умер оттого, что на нем была перевязь.

Есть толпы, которые не хотят восстать, но нет толпы, которая бы не хотела, что бы кто-нибудь восстал вместо неё. Это необходимо помнить самым благополучным олигархам.

— Ну ладно, ладно, — весело вступился Крук, — не будем ссориться. Человек на цилиндре — это еще не самая низкопробная шутка!

Неприязнь к молодому человеку в красном галстуке, вызванная его грабительскими убеждениями и его очевидным ухаживанием за хорошенькой крестницей Фишера, побудила последнего заметить саркастически повелительным тоном:

— Не сомневаюсь, что вам известны и более грубые шутки. Не приведете ли вы нам в пример хоть одну?

— Извольте: цилиндр на человеке, — отвечал социалист.

– Что еще можно сделать с героем, – спросила миссис Макинтош, – как не поклониться ему? – Его можно распять, – сказала Джоан.

Мы купили муками и слезами право на слова: "Ты лжёшь".

Он чувствовал себя как человек, которому снилось, что он падает в пропасть, а поутру, проснувшись, он понял, что его ждёт виселица.