Цитаты из книги Странные шаги

я невысоко ценю того, кто не утаил в душе чего-нибудь посерьезней слов. Да, посерьезней, и не важно, вера ли это в Бога или любовь к спиртному.

Предложение ваше слишком глупо, чтобы его отклонить.

Когда он придумывал шутку, ее называли блестящей. Когда он не мог придумать шутку, то говорил, что сейчас не время для банальностей, и его называли талантливым.

Он понял: во тьме неведения надо идти туда, куда направляется вас первый указатель, каким бы странным он ни был.

Валантэн считал себя не глупее Фламбо и был прав. Но он прекрасно понимал невыгоды своего положения. «Преступник — творец, сыщик — критик», — сказал он, кисло улыбнулся, поднес чашку к губам и быстро опустил. Кофе был соленый.

You will destroy mankind; you will destroy the world. Let that suffice you. Yet this one old Christian lantern you shall not destroy. It shall go where your empire of apes will never have the wit to find it.

Судьба империи делится на четыре акта: победа над варварами, эксплуатация варваров, союз с варварами, победа варваров

Всякого человека удостаивают почестей и всяческого внимания, когда человек этот мертв.

как, в сущности, мало люди одного круга знают о людях, принадлежащих к совершенно иному кругу

В наши дни самые достойные люди перелезают в сад через ограду.

Отец Браун оставался неподвижным в полутьме, но в это мгновение он потерял голову. Впрочем, его голова становилась особенно ценной, когда он терял её.

Нет, этот тяжёлый, но пружинистый шаг, отдававший беззаботностью, не особенно шумный, но и не беспокоившийся из-за того, сколько шума он производит, мог принадлежать только одному животному на земле — джентльмену из Западной Европы, которому, вероятно, никогда не приходилось зарабатывать себе на жизнь.

Французы будоражат мир не парадоксами, а общими местами. Они облекают прописные истины в плоть и кровь — вспомним их революцию.

Как заметил некогда Эдгар По, мудрость должна полагаться на непредвиденное.

Не будьте слишком строги к аристократам, если их слабости оказываются не лучше наших.

– Вы никогда не думали, что человек, который всё время слушает о грехах, должен хоть немного знать мирское зло?

Странная это штука – зеркало: рама, как у обыкновенной картины, а между тем в ней можно увидеть сотни различных картин, причем очень живых и мгновенно исчезающих навеки.

– Солдат в битве должен быть спокоен, – продолжал его собеседник. – Спокойствие армии – гнев народа.

– Ну вот! – сердито сказал Сайм. – Какая поэзия в мятеже? Тогда и морская болезнь поэтична. Тошнота – тот же мятеж. Конечно, в крайности может стошнить, можно и взбунтоваться. Но, черт меня подери, при чем тут поэзия? Чистое, бесцельное возмущение – возмущение и есть. Вроде рвоты.