Ванильный остров

Прижимаюсь к его груди и тихо спрашиваю:
— Скажи, а почему ты выбрал и полюбил меня?
— Это трудно объяснить. Твои глаза... Понимаешь, надоело любить усталые глаза.
— Это из песни. Я знаю: «Бригантина»— любимая песня папы! Когда-то, на его День рождения, я даже сочинила что-то вроде вариации на эту тему.
— Моя тоже. Сыграешь мне?
— Конечно! А ты знаешь, что сейчас её поют неправильно. Изменили текст стихотворения Павла Когана, и вместо строчки «Вышел в море, не дождавшись нас» поют «… не дождавшись дня». А ведь это совсем меняет смысл! Да ещё и пропустили самую важную строфу.
— Я этого не знал. Какую?
— Вот эту:

Так прощаемся мы с серебристой,
Самою заветною мечтой,
Флибустьеры и авантюристы
Братья по крови, горячей и густой.

Лишь когда мы входим в дом, черты его лица смягчаются — уже не Господин, а заботливый Хозяин. Нежно сжимает мои щёки огромными сильными руками, притягивает к себе моё лицо и долго всматривается в глаза.
Знаю, он не любит и не умеет говорить нежности, но я научилась читать малейшие движения его лица, тончайшие оттенки прикосновений. Прижимает меня к груди, глубоко вдыхает аромат моих волос. Он доволен! Он благодарит меня!
— Хозяин, можно мне поменять ошейник? — тихо шепчу.
— Нет, Мышка. Я заметил на шее покраснение — походи несколько дней без него.
— Но жемчужный не такой удобный, и в нём нельзя принимать душ! Он потускнеет.
— Да, это так. — Расстёгивает ожерелье, аккуратно укладывает в коробочку. — Но к платиновому ошейнику прилагался его уменьшенный вариант. Закрой глаза и подожди.

— Скажи, а о чём ты фантазировала, когда чуть не откусила мне палец?
— Я вообразила тебя жестоким пиратом! — Сильнее прижимаюсь к нему. — Мне очень понравилось, только вот подушка была лишняя! — Смущённо утыкаюсь лицом в его грудь. — Мне хотелось почувствовать спиной холод стальной решётки.
Некоторое время молчим, и, набравшись смелости, спрашиваю:
— А у тебя есть «красная комната», как в книжках бывает?
— Ну уж нет! Честно говоря, я и никогда не встречал людей, у кого она была бы в реальной жизни. Это же ужасно непрактично. Потом, представь — в доме бывают разные люди. А дети?
— И что, совсем-совсем нет? — я даже немного разочарована.
— Ну, кое-что есть, — отвечает с улыбкой. — Хочешь посмотреть?
— Да! — говорю с жаром. — Очень!

Оставшись один в кабинете, долго сижу, просто глядя на экран компьютера. Он давно погас, но я этого даже не сразу замечаю. Перед глазами — все события сегодняшнего дня в мельчайших деталях. Сколько же всего случилось... Но самое главное — что-то изменилось у меня в душе. Я стал немного другим.
Не могу этого объяснить: вроде бы всё как прежде, но словно где-то в самых закрытых от себя уголках души вздрогнули и сдвинулись с места невидимые стрелки на циферблатах чувств и эмоций. А часы, которые я считал давно сломанными, вдруг пошли — отсчитывать новое время.