Krabat

Стать мастером его не тянуло, быть важным господином – чиновником, судьей или придворным – и вовсе не привлекало. А ведь мог бы стать кем угодно! Все ему было по плечу, но вот – не хотел!.. А почему? Потому, что он свободный человек и таким желал оставаться. Летом

Wer bei der Arbeit friert, ist ein Esel, und wer schwitzt - ein Hornochse

( вольный перевод:
Кто за работой мерзнет - дурак, а кто потеет - тот ...хм... чудак )

«Кто много спрашивает, тому много врут.» (с) Мастер

– Я, конечно, терпеть его не могу, но тут, на мельнице, он мой товарищ. Не хочу быть виновником его смерти. И соучастником не хочу – это одно и то же. И ты меня не заставишь, мельник!

То, что сделал Лышко, подло! Но то, что предлагаете вы, не лучше. Я понимаю - чего не скажешь в гневе. Ну, а теперь уймитесь. Пошумели и хватит.

— Кто много спрашивает, тому много врут.

«...Ничего, что ты не приходишь на могилу. Я знаб, ты всегда думаешь обо мне. Это важнее!» (с) Тонда

"Есть волшебство, которому обучаются по книге, с трудом напоминая заклинание за заклинанием. А есть другое, которое идёт из глубины сердца. Из глубины любящего сердца, когда оно печалится о дорогом человеке"

– Ты ведь знаешь, что в каждую новогоднюю ночь один из нас должен умереть вместо Мастера.
– Вместо Мастера?
– Вместо него! У него договор с этим... Незнакомцем. Каждый год он должен принести в жертву одного из своих учеников или погибнет сам.
– Откуда ты знаешь?
– Ну, у меня есть глаза. Тут найдешь, над чем призадуматься. А кроме того, я прочитал про это в Коракторе.

-Надо нам положить ему кирпич на голову,а то весь в рост уйдёт,-пошутил как-то Андруш.

Искусством раздваиваться, выпархивать из себя, Крабат уже овладел. Обучая их этому, Мастер предупреждал: "Может случиться так, что, покинув тело, потом в него не войдешь!" Строго наказывал: "Делать это можно только с наступлением темноты и возвращаться до рассвета. А не вернешься. -- назад хода нет! Тело похоронят, а сам будешь вечно блуждать не зная покоя". Нет, думал Крабат, надо остерегаться!

- Что ж, у Крабата, думаешь, в Шварцкольме другой заботы нет, кроме твоих пирожков! Он найдет кое-что и получше!

• Лучше пирожков ничего не бывает! - упорствовал Лобош.

– Значит, ты и ее знаешь?
– Нет! И не хочу знать: чего не знаю, того из меня и клещами не вытянешь!

А теперь встань на колени перед костром, протяни руку над огнем и нарисуй этот знак у меня на лбу. Возьми вот эту обугленную лучину и повторяй за мной!
Они рисовали знак друг у друга на лбу, и при этом Крабат повторял за Тондой:
– Я мечу тебя углем от деревянного креста!
– Я мечу тебя, брат, Знаком Тайного Братства!
Они поцеловались; потом засыпали костер песком, разбросали оставшийся хворост и отправились домой.

В руках у человека свеча. Он поднимает ее, молча осматривает Крабата, медленно цедит:
– Я здесь хозяин. Мастер. Мне нужен ученик. Могу взять тебя. Хочешь?
– Хочу!
– Чему тебя учить? Молоть зерно или еще чему другому?
– Другому тоже.
– Ну что ж, по рукам! – Мельник протягивает ледяную руку. Левую.
Как только они ударили по рукам, раздался глухой грохот. Пол покачнулся, стены задрожали, балки и косяки содрогнулись.

И тут Крабат увидел мельницу.
Вот она стояла перед ним, сгорбившаяся под снегом, тёмная, грозная, могучий злобный зверь, что поджидает добычу.

Что не удалось одному, может, еще получится, если взяться вдвоем. Давай попробуем вместе!