Годы спустя оказалось, что он не готов к появлению «Фейсбука» и к тому, как благодаря «Фейсбуку» прошлое обрушится на него. Хотя большинство его ровесников считали воссоединение с давно потерянными друзьями через «Фейсбук» поводом для радости, Джек воспринимал это как серьезную угрозу. В Чикаго он уже не тот человек, каким был в Канзасе – он покрыл татуировками свое тело и изменился сам, отгородив стеной ту часть своей истории, когда он жил на ранчо в маленьком домике во Флинт-Хиллс и никому не был нужен.
Так что, естественно, ему не нравится, что «Фейсбук» пытается затащить его обратно.

— Вот тебе нужен был романтический партнер, который не нуждается в твоем внимании и не зависит от тебя, — сказал он. — Но как только ты нашла такого парня, он постепенно начал в тебе нуждаться и зависеть от тебя. Такова природа близости. И вот ты начала замечать эту его потребность и слегка отстраняться, что, видимо, приводило его в недоумение, поэтому он тянулся к тебе еще сильнее, тебе это казалось еще больше похожим на зависимость, ты опять отстранялась, он опять тянулся к тебе, и так далее, и так далее, и получился эдакий вечный цикл притяжения и избегания, пока в конце концов тебе не начало казаться, что ты живешь именно с таким нуждающимся в тебе и зависимым человеком, с каким никогда не хотела иметь дела.

Но история может подействовать на вас так же сильно, как и лекарство. Например, когда вы идете в театр и смотрите пьесу, которая настолько прекрасна, что заставляет вас плакать, это тоже своего рода плацебо: история повлияла на химические процессы в мозге, и только совсем тупоголовый человек может сказать: “Почему ты плачешь? Это же выдумка”. Предполагалось, что “Велнесс” будет заниматься чем-то как раз в таком духе: созданием вымышленных переживаний, которые вызывали бы реальные физические и психологические реакции. Это будет биологический театр.

Из этнографических исследований культов Элизабет знала, что наиболее эффективно заблуждения внедряются в сознание тех, кто находится в окружении людей, разделяющих аналогичные заблуждения. В таких ситуациях формируются альянсы, выявляются враги, поощряется и поддерживается динамика “мы против них”. Люди куда больше склонны верить во что-то, когда входят в сообщество других верящих в то же самое, когда окружают себя людьми, говорящими на том же языке, людьми с теми же ориентирами. И получается, что определенные идеи — даже плохие, даже ложные — обладают своего рода иммунитетом: чем больше людей они объединяют в союз, который со временем становится все теснее, тем лучше они защищены.

Локальные шутки, отсылки, понятные только партнеру, милые домашние прозвища, упрямая верность новому безупречному организму — их паре — все это, как считает профессор психологии и научный руководитель Элизабет, доктор Отто Сэнборн, который сейчас как раз изучает сложный механизм любви с первого взгляда, имеет нечто общее с культом. Он говорит, что новые пары используют в основном ту же тактику, что и культы, — укрепляют коллективную идентичность с помощью общих ритуалов, лексики, понятной только посвященным, и чувства превосходства над внешним миром, — но у них, в отличие от истинного культа, нет стремления вербовать последователей и навязывать им свою идеологию.