Скоро Москва

Его тело, его тепло для нее как кость для собаки — хочется впиться и грызть.

Жена из любого чма сделает человека, а ты думал, зачем она нужна? — втолковывает Грише дядя Толя. — Только баба тебя может из говна вытащить. Классик написал!

А иногда Ваня гуляет вдоль путей, заглядывая в окна стоящих на перегоне поездов. Он отражается, множится в слоеных окнах и через открытые форточки чувствует запахи поездной жизни — лапши, отбеливателя, пота и душных, беспокойных снов.

Саня засыпает, прижавшись спиной к прутьям решетки автозака, он ни о чем не волнуется, знает, что его встретят свои и разместят, и утром его выпустят, а остальных оставят до суда, а потом будет новый митинг, и ему снова напишут, и он снова будет репостить, и так будет, пока не закончится его контракт с этим государством.

— Какие новости? Не помер? — спрашивает она у Лены, которая листает сообщения.
Лена молчит.
— Ну, — усмехается бабушка, — помрет, не вечный же.