The 7 ½ Deaths of Evelyn Hardcastle

Я собираюсь сказать, что не нуждаюсь в его услугах, но гляжу на потную натёртую ладонь и решаю, что в данном случае гордость — бедная родственница разборчивости.

По своей воле я не намерен участвовать в игре безумца.

— Вы были врачом, — кивает он. — Потом дворецким. Сейчас вы — богатый бездельник, а завтра будете банкиром. Но никто из них не имеет отношения к вашему истинному облику, к вашей индивидуальности. Как только вы приехали в Блэкхит, вас лишили и лица, и личности. Впрочем, когда вы покинете имение, вам их вернут.

Обожжённое лицо, складки и пятна шрамов, кожа загрубелая, как шкурка плода, провяленного жарким солнцем. Я знаю, кто это. Каким-то образом я проснулся дворецким.

Мысль давит мне на плечи, заставляет вернуться, но я не могу побороть того, кем я был, если просто сбегу из созданной им жизни. Надо быть твердо уверенным в том, кем именно я хочу стать.

Вдобавок теперь у вас есть выбор. Вместо того чтобы составлять характер наобум, как все мы, — ну знаете, просыпаешься в один прекрасный день и совершенно не понимаешь, как стал вот таким человеком, — вы сможете присмотреться к миру, к своему окружению и выбрать те черты характера, которые вас привлекают.

Гости Блэкхита — не самая приятная компания, но сейчас мне не хватает гула их голосов. Они наполняют особняк жизнью, изгоняют отсюда мрачную тишину. Блэкхит — дом, которому нужны обитатели, иначе он превращается в унылые развалины, в руины, которые давно пора снести.

Тридцать секунд. Вот как долго я мешкал после того, как заметил ее в первый раз. Вот на каком расстоянии от нее находился. Тридцать секунд замешательства, тридцать секунд полного бездействия.

По листьям стучат дождевые капли, над головой шелестят ветки. Справа от меня журчит ручей, в кронах деревьев кричат вороны, хлопают крыльями, взлетая в небеса. В траве что-то шуршит, где-то совсем рядом прыгает кролик. Я сплетаю нити воспоминаний, одно за другим, кутаюсь в пятиминутное полотно прошлого.

К счастью, дождь так измучил ветви и листву, что они даже не вздыхают под ногами.