Самайнтаун

Он собирался продолжить то, что начал; собирался выскрести ногтями чувство, давно забытое, похожее на желание жить, чтобы понять, что же это все-таки такое и к чему оно может привести...

Ведь быть одной по своему желанию и одной вдруг остаться – совершенно разные вещи.

Она не такая, какой хочет казаться. Она хрупкая. Любое грубое слово ее ломает, поэтому она так мечет их сама – чтобы сломать первой.

На ее губах цвела улыбка. Лора никогда не чувствовала себя так бодро и свежо, как когда напивалась чужой ненависти и выплескивала свою. По-другому радоваться Лора и не умела в принципе. Уж точно не после того, как жизнь отняла у нее все другие способы.

«Все‐таки ловушка? Обидненько», – решил Джек, когда первое, что он увидел, зайдя в последнюю комнату в самом дальнем коридоре на верхнем этаже

Посылаешь на хер – объясни, за что. Ругаешь – предложи исправить.

Посылаешь нахер - объясни за что.

Все потому, что Франц, как и Лора, был слишком зациклен на самом себе: один замкнулся в жизни без смерти, другая – в жизни без самой жизни.

Как‐то раз Франц в шутку спросил Джека: «А снятся ли безголовым безголовые овцы?»

Зачем быть человеком? Незачем на самом-то деле. Джек это понимал, но мечты вопросу "зачем" обычно не поддаются. Это то, что цветёт внутри вопреки всему, сколько не топчи.