Самайнтаун

...  печаль кормится людьми, как тля цветами.

Джек — это кровоточащая осень, где всё красиво, но обречено на смерть.

Если мироздание – это нить, то Самайн – коса, что ее режет.

В чем смысл наряжаться нечистью, когда ты уже нечисть?

Инстинкты есть у всего живого,...  Ящерица отбрасывает хвост, чтобы сбежать, но вряд ли знает, что умеет так, пока ее хищник лапой не прижмет. Точно так же гусеница укутывается в кокон, паук сплетает паутину, птица вьет гнездо. Тебе необязательно верить, что ты помнишь, чтобы действительно помнить. Инстинкты – это уже память. Доверься им

В Волшебном мире ритуалами были жертвоприношения, а здесь – чаепития по вечерам и долгие приготовления ко сну. Таинство уборки, смех, глупые ссоры по поводу и без.

– Нет, не все. Только я. И не потому что я вампир, а потому что я конченый, – хмыкнул Франц, цитируя Лору, и пинком отправил ящик с инструментами в стену.

Не ломаются цепи, подумал Франц, значит, надо сломать руки!

Год – это всего лишь колесо. Оно не может перестать вращаться.

Колючие заросли вины и угрызений совести сдирали кожу, но боль была справедливой платой за те красные бутоны, что она посмела срезать.

«Калеки и инвалиды – пугала общества», – считала Лора… Пока не приехала в Самайнтаун и не увидела, как одно из этих пугал – настоящее, набитое соломой в холщовых мешках, на деревянной трости и в дедушкиных обносках с дырявой шляпой, – прыгает от магазина к магазину, и никто даже не смотрит ему вслед.

Отсутствие улик всяко лучше, чем их наличие ...

— Эй, эй, назад! – воскликнул Франц, оттолкнув себе за спину и Титанию, и Лорелею. – Куда к спятившей тыкве лезете?! Вы же девочки! Отдыхайте. Дайте разобраться с этим мужчине.

Год — это всего лишь колесо.

– А что Франц? Его работой, как всегда, будет ходить за мной по пятам с несчастным видом и мечтать о самоубийстве?