Цитаты из книги Одсун

Компромиссы допустимы в малой степени в экономике, – критически оценила Чаева процесс перестройки и непроизвольно затрясла маленькой, изящной, как у кобры, головой. – Но в идеологической борьбе им места нет. Как ветеран партии, я намерена писать письмо в цэка.

Он был – насколько я могу судить в силу своих убогих представлений о царице наук – убежденный гегельянец, полагал, что идеи существуют не в сознании, а в реальности, и верил в неизбежность противоречий, из которых может развиться нечто путное.

Звезды знают о нас то, чего не знаем о себе мы сами, и, если научиться читать сигналы, которые они посылают, жизнь на Земле станет честнее и справедливей.

– Cлышь, ребзя, – говорил он, захлебываясь от восторга, – материя состоит из атомов, а атомы из ядер и электронов. И электроны вращаются вокруг ядер так же, как планеты – вокруг солнца. Прикинь!

А еще у наших улиц были имена. Одна была улица Лады, другая Собачья, третья Цветочная, Тенистая; была еще Зеленая, потому что когда-то все дома на ней были выкрашены в зеленый цвет. Наша называлась Звездной, потому что на ней жил студент, открывший звезду.

Но самые прекрасные дни наступали в августе, когда на поле приезжали комбайны и убирали урожай, а после них оставались стога. В них можно было нырять и кувыркаться, а потом долго стряхивать с себя или смывать кусочки соломы.

Еще она говорила о любви к России, где они с мужем дважды были в туристической поездке, один раз в Киеве и Ленинграде, а другой – в Тбилиси и Ереване. Ленинград ей понравился больше всего, но и остальные города были прекрасны, а люди везде показались ей очень гостеприимными и отзывчивыми.

У меня была такая же оскомина от ее благодушных речей, как когда-то в университете, когда на кафедру в девятой аудитории взгромождалась штатная пропагандистка гуманитарных факультетов Валерия Ивановна Чаева, воспевала советскую Родину и поносила разлагающийся Запад; хотя – поймал я вдруг себя на мысли – если бы добрая словацкая пани принялась мою страну ругать, мне сделалось бы еще досадней.

Наверное, это было очень смешно, когда не первой молодости мужчина и женщина выясняют прилюдно отношения, но я помню, как смотрел на нее и думал: господи, какие же мы были дураки и как наказали друг друга! Что-то показалось ей, что-то показалось мне…

Хотя, знаешь, я по Англии ужасно скучаю. Год назад я была у мамы в Лидсе и купила в магазине чемодан. И вот пока я несла его домой, ко мне обратились человек пять, чтобы помочь. В Америке, детка, этого не сделал бы никто. Несешь – неси, твои проблемы!

«В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее, – шептали сухие губы непонятно откуда взявшуюся фразу, – пожелают умереть, но смерть убежит от них… И живые позавидуют мертвым».

...но Господь не слышал и не призывал его к себе. Или же слышал, но намеренно наказывал жизнью.

Чтение для меня с детства занятие физиологическое, я не могу даже спокойно есть, когда у меня перед глазами нет написанных слов. Говорят, это вредная привычка, а я без книги скучаю, томлюсь, злюсь. Как можно заснуть, не прочитав что-нибудь на ночь? Или, наоборот, не взять книгу, среди ночи проснувшись? И оттого теперь мне так неуютно, тоскливо, пусто.

И был счастлив, хотя понял это много лет спустя, потому что счастье, матушка Анна, лишь в воспоминаниях и существует.

... истал рассказывать, как ходил в «Березку» покупать сувениры и как его там ободрали, потому что иностранец.

Как липку, хотел тупо сострить я, но у меня не хватало знаний, чтобы перевести для него нехитрую игру слов.

Роскошная сладострастная луна висит над головой и, не стесняясь, показывает всю себя.

Есть гений места, и он не подчиняется ни политике, ни пропаганде, ни власти, а связан с тем, сколько тот или другой народ на земле построил, кого родил и кто эту землю прославил. Кто на ней похоронен, наконец.

Каждый раз, когда я доживаю до новой листвы, мне кажется, что я не умру еще очень долго

пошлость, как и туризм, неискоренима в любой части света.

1