Melmoth

"Но разве мы не смеемся громче всего именно тогда, когда больше всего напуганы?"

- Иногда мне кажется, ей лишь хуже от того, что ее видят такой. Что, если страдания становятся сильнее, если кто-нибудь их видит?

Тишина это - нечто большее, чем просто отсутствие звука.

Чернила сгущаются и, кажется, начинают скатываться к полям, словно вот-вот стекут со страниц под стол и закапают ее одежду.

[...] рассветные часы прерываются обрывками снов, вспыхивающими, как картины за окнами опаздывающего поезда: зеленый кафель в коридоре и запах антисептика; ампутированные конечности, накрытые простыней; красные цветы, опадающие на грязный подоконник [...]

Пока я смотрел, темнота сгущалась. Она казалась не просто отсутствием света, а дырой, постепенно всасывающей в себя мировое зло. Она пульсировала. Я видел, как она расширялась, сужалась и снова расширялась, будто с трудом вдыхая и выдыхая. Мне вдруг показалось, что все самое страшное, скрытое в сердцах мужчин и женщин, все то, о чем я прежде не задумывался, - обман, тщеславие, жестокость - обретало плоть и роилось передо мной полчищем мух.

Я бы, пожалуй, предпочла скитаться по миру на пару с обреченной, чем однажды обнаружить, что меня больше не любят.

Держи ум твой во аде и не отчаивайся.

Но разве мы не смеемся громче всегда тогда, когда больше всего напуганы?

– Ты когда-нибудь чувствовала, как волосы поднимаются дыбом на загривке, будто холодный ветер ворвался в комнату и преследует именно тебя? Думаешь, это все ерунда, – как там говорят англичане, «гусь по твоей могиле ходит»? Но если бы ты только знала

тишина эта - нечто большее, чем просто отсутствие звука

обратила внимание на её традицию окружать себя неудобствами

Сражение, происходящее в уме, – это война, которую невозможно выиграть.

— Дети, остерегайтесь национальной гордости. Эта земля принадлежала другим людям до появления на свет ваших предков и будет принадлежать другим людям потом, когда сотрется всякая память о вас. Точно так же и птица может свить гнездо на дереве и сказать: «Эти ветви мои по праву, и другим птицам здесь не место».

Ведь те, кому многое прощено, обретают способность многое прощать.

Мужчины просто большие дети, требуют от тебя того, сего, а если не получат, чего хотят, закатят истерику.

...Никакой Мельмот не существует, никто за нами не наблюдает, мы совершенно одни.

Говорят, любовь не может суть свою менять при виде перемен. Мне тяжело говорить тебе, что твои английские поэты ошибались, но как это может быть правдой? Любовь обязана измениться, когда меняется предмет любви.

Это её удел. Смотреть на ад, который мы сотворили, и странствовать по нему.