Книга дочери, потерявшей своё место
Потому что её отец умер. В конце концов, смерть родителей — это событие, которое оставляет отпечаток. Даже если они не были близки, любой человек задумывается о мире, откуда он родом, когда его родители умирают. Анни Эрно родом из мира, в котором её отец считал бедность унизительной, но не мог разбогатеть; в котором её отец торговал себе в убыток и жил впроголодь (потому что все вокруг были бедны), но сельское хозяйство или завод считал ещё более унизительным местом работы; в котором он желал для своей дочери лучшей жизни (по образованию и достатку), но когда эта лучшая жизнь настала — между ними разверзлась пропасть классового недопонимания. Кажется, её отец всю жизнь пытался занять такое своё место, на котором чувствовал бы гордость за то, как живёт, а не унижение или стыд. Но когда его дочь оказалась на подобном месте — стало понятно, насколько велик разрыв в образе жизни, образе мыслей, в манерах и образовании. Что ж, если и приписывать реальному человеку какую-то литературную драму в автофикшне, то это будет невозможность занять то место под солнцем, к которому так стремишься.
Примерно за год-полтора до этой книги я прочитала свою первую Эрно, точнее, её «Женщину» — то ли роман, то ли автобиографический нарратив о смерти матери и о её социальной роли женщины. «Своё место» я давно хотела прочитать, чтобы получить «эмоциональный диптих» — и про мать, и про отца. (Хотя хронологически надо было идти в обратном порядке: сначала умер отец, и книга про него написана в 1983; потом умерла мать, и книга про неё написана в 1988.) Во второй книге многие моменты из жизни Эрно были уже знакомы и не казались такими чуждыми, как это было при первом знакомстве. Ведь это — та же самая жизнь, рассказанная под другим углом.
Но мне всегда кажется, что в текстах Эрно есть что-то большее, чем взгляд на свою жизнь. В «Своём месте» есть как будто срез мыслей целого поколения людей, чья молодость и зрелость пришлись на годы второй мировой (точнее, до, во время и долгое время после). И основная мысль в нём — это мысль о существовании классового неравенства. Если ваше детство пришлось на советскую эпоху, вы можете посчитать меня даже банальной — дескать, что мы там не видели, в этом вашем классовом неравенстве. Но я читала об этом только в учебниках, и такие вещи всегда поражают меня как в первый раз: неужели образование было настолько недоступно? неужели от детского труда могло зависеть выживание семьи? неужели люди, которые смогли отправитьдочь в школу, а потом и в университет, не достойны уважения без оглядки на их происхождение? Самое печальное, что я хорошо понимаю, откуда берётся чувство собственной неполноценности и стремление забраться на какое-то более высокое место, где сможешь обрести самоуважение, слишком хорошо. Эти чувства и сегодня распространены: даже без так называемого классового неравенства остаётся разрыв в уровнях жизни, доходов и первоначальных доступных возможностей. Актуальность, чёрт бы её побрал. Наверное, поэтому мне и кажется, что Эрно описывает нечто большее, чем собственную жизнь.
Но отец всё же на первом месте. У меня даже сложилось впечатление, что он был для Эрно последней ниточкой, связывавшей её с детством, местом, из которого она родом, но к которому перестала принадлежать, закончив школу. Там она взлелеяла свою любовь к литературе, часто ссоры с отцом касались именно языка, и именно книги (на мой взгляд) заложили основу для пропасти в их отношениях. Но вот оборвалась его жизнь — и писательница утратила связь со своим местом происхождения. Думаю, название можно понимать и так. Часто свой авторский стиль — сухой, больше опирающийся на факты, чем на эмоции — Эрно упоминает как стиль, в котором она общалась с родителями. Часто добавляя, что если бы однажды она начала использовать красивые цветистые фразы или сложные языковые конструкции, её родители почувствовали бы, словно она возводит между ними и собой стену. Поэтому логично, что книги о них Эрно написала таким же суховатым эрновским языком. Про отца вышло даже суше, чем про мать, поэтому, читая такой текст, никогда не обманешься, будто это вымысел (как у меня бывало с «Женщиной») Но эмоции всё равно пробиваются. Эта книга выказывает уважение и дочернее почтение отцу. Даже если писательница так ни разу и не написала его имени, ведь он всегда был только отцом — безымянной, но такой важной фигурой в её жизни. Даже если писательница смотрит на него беспристрастно, в равной степени сухо упоминая и вид в посмертии, и самый нарядный снимок мужчины (свадебный), и мелочные черты характера, и подлинно героические поступки. Это её форма уважения к отцу. И это тоже впечатляет.
Через несколько часов папино лицо изменилось до неузнаваемости... Это был уже не мой отец. Нос занял на осунувшемся лице всё место. В тёмно-синем костюме, свободно облегающем тело, он был похож на спящую птицу.
Кому бы я посоветовала эту книгу? Точно поклонникам автофикшна — редкая книга пробирает с такой искренностью (хотя «Женщина» ещё лучше, но её можно следом за этой). Точно поклонникам Франции — столько фоновых знаний о жизни обычных людей можно приобрести! А ещё, может быть, но не точно: читательницам, у которых сложные отношения с отцами — иногда сравнение своей истории с чужой может дать новую точку зрения на проблему.
19 понравилось
