Цитаты из книги Gravity and Grace

«Не судите». Сам Христос не судит. Он и есть суд. И мерило такого суда – страдающая невинность. Суд, перспектива. В этом смысле любой суд судит того, кто его осуществляет. Не судить. Это не равнодушие и не уклонение от суждения, это трансцендентное суждение, подражание тому божественному суду, на который мы не способны.

Прочтения. Прочтение – исключение даст лишь определенная степень внимания – подчиняется силе тяжести. Мы прочитываем мнения, внушенные силой тяжести (решающий голос страстей и социального конформизма в наших суждениях о людях и событиях). На высшей ступени внимания мы прочитываем уже саму силу тяжести и все возможные системы равновесия.

Разум никогда не сможет проникнуть в тайну, но он, и только он один, сможет дать отчет в том, подходят ли тут слова, которые эту тайну выражают.

Привилегированное положение разума в сфере истинной любви заключается в том, что по своей природе разум представляет собой нечто такое, что отступает в сторону в процессе собственной реализации.

Не нужно пытаться как-то изменить в себе или подавить желания и приступы отвращения, радость и боль. Нужно пассивно подчиниться им, воспринимать их так же, как мы воспринимаем цвета, но и не доверять им сверх того.

Как только у нас в душе появилась точка вечности, нам уже ничего не нужно делать – разве что ее беречь, ибо она растет сама из себя, как зерно. Нужно выставить вокруг нее вооруженную неподвижную охрану и питать ее созерцанием чисел – постоянных и строгих соотношений.

Богатому, могущественному человеку трудно познать человеческую нищету, поскольку обстоятельства почти что вынуждают его считать себя чем-то. Это также трудно и нищему, поскольку обстоятельства почти что вынуждают его считать, что богатый, могущественный человек что-то из себя представляет.

Внимание в высшем своем проявлении то же самое, что молитва.

Лишь статичный театр воистину прекрасен.

Размышление над случаем, обусловившим встречу моего отца с моей матерью, благотворнее даже размышления о смерти. Есть ли что-то во мне, что проистекает не из этой встречи? Только Бог. И даже моя мысль о Боге проистекает из этой встречи.

Бог создал мир, который вовсе не лучший из возможных, но который содержит в себе все степени добра и зла. Мы находимся в той точке, где он является худшим из возможных. Потому что за ее пределами это уже степень, при которой зло становится невинностью.

Подло искать у людей, которых мы любим (или же желать им дать), лю- бое другое утешение, кроме того, какое нам дают произведения искусства, помогающие нам простым фактом своего существования.

Удаляет нас от Бога отнюдь не плоть, она лишь занавес, который мы вешаем, чтобы установить перегородку между нами и Богом.

Именно поэтому мы избегаем внутренней пустоты, – ведь Бог может в нее проскользнуть.

Все лишенное ценности избегает света. Здесь, на земле, мы можем спрятаться под плоть. В смерти это уже невозможно. Мы нагишом выданы свету. Именно в этом будет соответственно – ад, чистилище или рай.

Самоубийство, без сомнения, всегда воображаемо, именно поэтому оно запрещено.