Птица

"Испытания веры, жертвы и проверки на небе были извечной рутиной, знакомой каждому ангелу. Иногда испытываешь ты, иногда — тебя. Испытывать людей было веселее".


"Ты никогда не думаешь, что такое произойдет именно с тобой."


"Не знал, как объяснить, что случилось и кто он, а врать еще не умел. "


" Что бы у тебя ни случилось, ты не обязан мне ничего рассказывать, но еще ты не должен проходить через это один".


"Я тоже ничего не знаю о жизни. И никто не знает, я просто позволяю жизни со мной случиться."


" Не всегда то, чего мы хотим, — это то, что нам нужно".


" Надеюсь, ты помнишь, что я всегда рядом и готов раскидать твоих тараканов."


" Иногда я еле держусь, но у меня есть волшебное средство на такой случай: я регулярно хожу поорать в лес".


" Не уверена, правда, что бабочки в животе — это влюбленность, а не тревожность, но обычно так объясняют гадальщики. "


" Кошка-тревожка снова начала топтать его внутренности — в последнее время она была частой гостьей."


" Почему они, ангелы, не помогают людям больше? У них столько всего ужасного происходит! Почему Птица тут, на небе, а люди там, внизу, совсем одни? Но люди не были одни, понял в какой-то момент Птица. Люди были друг у друга, а совсем один был он на небе."


" Нужно знать свое место и быть благодарным за него. "


" Такое радостопечалие...
— Это как?
— Как будто чуточку грустно, но правильно".

Он больно ударился, и все вокруг него вспыхнуло белым светом, вспороло сырую почву под ногами, та взлетела комьями вокруг него, а потом тяжело упала обратно. Повалилось несколько тонкоствольных деревьев рядом — четыре, насчитал Птица. Как конфетти осыпались зеленые листья. Он свернулся калачиком в яме, образовавшейся от его падения, и заплакал, ничего не понимая. Он чувствовал, как мир обхватил его крепко и засунул в себя, а он совершенно этого не хотел. Все звенело, трезвонило, шумело, кричало. Все было слишком. У него болели кости, почти вспарывали его неразумное мясцо, кровь бежала у него внутри так громко, что от шума закладывало уши, в легких вдруг разом осел весь дым, что он так долго в себя вдыхал, а в груди будто образовался нервный и беспокоящийся камень. Как всего много.

Птица думал только о своих крыльях, на которые никогда не обращал столько внимания, сколько вдруг обратил, упав. Он приподнялся, пачкаясь во влажной после дождя земле, завел руку за спину и коснулся маховых перьев. Они были сырые и обвисшие, почти воспаленные, на каркасе крыльев они висели мокрой грязной тряпкой, как неудачные выкройки на манекене. Птица чувствовал каждое болевшее перо и, плача, продолжал их касаться, как будто хотел убаюкать.

Там, где ангелы его бросили, пренебрегли им, люди - эти неуклюжие безнадежные человечки, помогли ему подняться на ноги. Люди - это всё, что у него было, даже когда он невзначай подглядывал за ними с облаков. Они от него не требовали и не просили доказательств, что он достоин их помощи. Они только ежесекундно вопрошали и, сами того не зная, обращались к нему, но Птица это понимал, потому что все, что он делал сам, - это задавался вопросами и искал ответы. Это было по-человечески. А ещё люди, подумал Птица, обладали качеством, которое было недоступно его пернатым коллегам: им было совершено плевать на его крылья и они, как никто другой, умели просто быть рядом, когда это нужно больше всего.