Птица

• Да и мне. Но я люблю Москву, - признался Птица, все еще держа Надю за руку. - В ней иногда так громко, что мыслей не слышно.

Хоть сто катастроф, хоть тысяча, а человек все равно выплывет на крошечных тёплых моментах.

Сердце Птицы ныло пустотой, но пустота эта была тоскливой и горькой, как когда чувствуешь, что все делаешь правильно,  но терять на пути спутников все равно больно.

У падающих звёзд я прошу только одного: пусть все будет так, как должно быть. А я буду бережно к себе относиться и жить - иногда громко, осознанно, а иногда,  когда не вывожу, потихоньку, день за днем. И все образуется. Возможно,  не так, как я думала, но так, как нужно.

Вера была простым компонентом его вечности, потому что в вечности больше ничего не было.

Рядом с ней его беспокойное сердце и дурная голова замедлялись, выныривали из тревожного болота и просто были. Он будто бы заземлялся и наконец-то мог обратить внимание на происходящее здесь и сейчас.

Первое же, чему его учит человеческая жизнь: ты никогда не думаешь, что такое произойдёт именно с тобой.

Я просто позвoляю жизни со мной случиться.

Москва – большая деревня.

сердце птицы ныло пустотой, но пустота эта была тоскливой и горькой, как когда чувствуешь, что все делаешь правильно, но терять на пути спутников все равно больно

- Не боишься каких-нибудь ночных сущностей?
- Ничего я не боюсь, Птица. И ты не бойся.
- Как скажешь, - улыбнулся Птица в ответ, а потом, подумав, добавил: - Тебя, если что, все ровно сожрут первой.

…  никакой сакральной цели существования нет и каждый превращает «существование» в «жизнь» самостоятельно …

Почему они, ангелы, не помогают людям больше? У них столько всего ужасного происходит! Почему Птица тут,  на небе,  а люди там, внизу, совсем одни?
Но люди не были одни, понял в какой-то момент Птица. Люди были друг у друга, а совсем один был он на небе.

Кто ж знал, что на самом деле требуется куда больше храбрости,  чтобы обратиться к близким,  когда тебе тяжело,  чем героически страдать одному.

Как ангел, он, конечно знал,  что никакой сакральной цели существования нет и каждый превращает "существование" в "жизнь" самостоятельно,  и именно за этим он всегда с любопытством наблюдал - за провалами и успехами, за хорошим и плохим, что тоже было всегда относительно,  но неизменно увлекательно.

Мы работаем с тем, что есть. И тихо, шаг за шагом, все становится так, как должно быть.