Птица

"Испытания веры, жертвы и проверки на небе были извечной рутиной, знакомой каждому ангелу. Иногда испытываешь ты, иногда — тебя. Испытывать людей было веселее".


"Ты никогда не думаешь, что такое произойдет именно с тобой."


"Не знал, как объяснить, что случилось и кто он, а врать еще не умел. "


" Что бы у тебя ни случилось, ты не обязан мне ничего рассказывать, но еще ты не должен проходить через это один".


"Я тоже ничего не знаю о жизни. И никто не знает, я просто позволяю жизни со мной случиться."


" Не всегда то, чего мы хотим, — это то, что нам нужно".


" Надеюсь, ты помнишь, что я всегда рядом и готов раскидать твоих тараканов."


" Иногда я еле держусь, но у меня есть волшебное средство на такой случай: я регулярно хожу поорать в лес".


" Не уверена, правда, что бабочки в животе — это влюбленность, а не тревожность, но обычно так объясняют гадальщики. "


" Кошка-тревожка снова начала топтать его внутренности — в последнее время она была частой гостьей."


" Почему они, ангелы, не помогают людям больше? У них столько всего ужасного происходит! Почему Птица тут, на небе, а люди там, внизу, совсем одни? Но люди не были одни, понял в какой-то момент Птица. Люди были друг у друга, а совсем один был он на небе."


" Нужно знать свое место и быть благодарным за него. "


" Такое радостопечалие...
— Это как?
— Как будто чуточку грустно, но правильно".

Он больно ударился, и все вокруг него вспыхнуло белым светом, вспороло сырую почву под ногами, та взлетела комьями вокруг него, а потом тяжело упала обратно. Повалилось несколько тонкоствольных деревьев рядом — четыре, насчитал Птица. Как конфетти осыпались зеленые листья. Он свернулся калачиком в яме, образовавшейся от его падения, и заплакал, ничего не понимая. Он чувствовал, как мир обхватил его крепко и засунул в себя, а он совершенно этого не хотел. Все звенело, трезвонило, шумело, кричало. Все было слишком. У него болели кости, почти вспарывали его неразумное мясцо, кровь бежала у него внутри так громко, что от шума закладывало уши, в легких вдруг разом осел весь дым, что он так долго в себя вдыхал, а в груди будто образовался нервный и беспокоящийся камень. Как всего много.

Птица думал только о своих крыльях, на которые никогда не обращал столько внимания, сколько вдруг обратил, упав. Он приподнялся, пачкаясь во влажной после дождя земле, завел руку за спину и коснулся маховых перьев. Они были сырые и обвисшие, почти воспаленные, на каркасе крыльев они висели мокрой грязной тряпкой, как неудачные выкройки на манекене. Птица чувствовал каждое болевшее перо и, плача, продолжал их касаться, как будто хотел убаюкать.