Une chambre à soi

Смотря на название данной книги довольно сложно предположить, о чём она. Что под "своя комната" понимает современный человек? Довольно часто в какой-то период времени она была у каждого. Место, где ты можешь закрыться от всего мира и заниматься своими делами. Здесь же поднимается вопрос об отсутствии оной у большинства женщин прошлых веков. Вирджиния Вулф рассматривает не только свою современность, но и более далекие времена, рассуждает о месте (и проблемах) женщин в обществе и о том, как оно задавливает их своими установками, пытаясь поставить каждую на "путь истинный", что в понимании того времени — забота о доме и семье (а занятие литературой считается не подходящим для прекрасного пола делом).
В эссе главный ответ на тему лекции открывается в самом начале книги:

Дальше писательница пытается донести то, каким образом пришла к данному тезису, начиная от описания мыслей о широте представленной ей темы, анализа известных в прошлых веках женщин в литературе и заканчивая напутствием для современниц того времени.

Протаптывая дорогу сквозь поток своих мыслей, писательница распахивает огромные ворота в теме "Женщины и литература". Книга плавно охватывает и социальные, и экономические, и политические проблемы с которыми сталкиваются женщины по всему миру.
Удивительно то, что достаточно многое из затронутого мы до сих пор можем заметить и по сей день. Главное хорошо приглядеться.

"гораздо сложнее быть самим собой, чем кем-то ещё".

"Своя комната" В. Вулф

Эссе британской писательницы на тему "Роль женщины в литературе". В нём она обращается ко всем женщинам, занимающимся литературой. Размышляет о творчестве Джейн Остен, Шарлотты Бронте, Джордж Элиот. Всё эти женщины вынуждены писать в общей гостиной, прятать рукописи подальше от посторонних глаз и все время сталкиваться с осуждением и мнением, что писательство - это не для женщин.

По мнению Вирджинии Вульф, 500 фунтов в год и своя комната - это главное, что нужно женщине для творчества.

Мне понравилось эссе, лёгкий слог, ненавязчивая и раскрытая мысль. Не могу много писать об этом произведении, оно восхитительно, его нужно прочитать)

После Часов М. Каннингема довольно предвзято относилась к В.Вульф и жанру потока сознания. Эта книга - совершенно небольшие, по объему, рассуждения Вульф о роли женщины в творчестве (музыка, живопись, литература), о пренебрежении мужчин к женскому гению, о трудностях и осуждении, с которым сталкивались писательницы.

Удел женщин - рожать детей и все попытки добиться успеха в искусстве были обречены на провал. У женщин не было ни университетского знания, ни нужных впечатлений, которые мужчины приобретали в обществе и путешествиях, ни знания традиций и канонов, чтобы написать хорошо. Банально, не было даже своего угла и личных средств, чтобы позволить себе уединиться, сосредоточиться, и передать читателю ту выдуманную реальность, в которую поверила автор. Тем не менее, сила гения и творческое горение были так велики, что оставила нам чудесные работы сестёр Бронте, Дж.Элиот и Джейн Остин, которых не остановила необходимость писать украдкой и откладывать средства на покупку бумаги.

Только из уважения к их упорству и бесстрашие перед мужской критикой и снобизмом должно побудить нас прочитать и оценить их работы. Кстати В.Вульф в своей книге также упоминает отличие хорошей книги от плохой, как каждая влияет на нас и какую пользу несёт.

Я не изменила отношения к жанру Вирджинии - поток сознания. Не мое. Но.... я зауважала писательницу за её яркие образы, чудесный язык, красивый слог и тонкие замечания реальности. И да, я побудилась к прочтению романов Остин, Бронте и Элиот и, после некоторых растолковываний госпожи Вульф в Своей комнате, буду читать их по-особому.

Тот случай, когда аннотация отражает более, чем полностью.
Это эссе, которое будучи написанным в мохнатых годах 20-го века, ныне не менее (а то и более, учитывая уровень осознанности и вовлеченности) актуально.
Тот случай, когда его надо вставлять в школьную программу в обязательном порядке. Потому что несмотря на кажущуюся банальность и какие-то прописные истины, поднимаются очень важные вопросы не только существования женщин или самореализации, но всего обустройства жизни. В патриархальном внешнем мире. В собственных головах с их винтажными установками, вбитыми туда или родителями, или обществом, или кем угодно.
Вирджиния Вульф исследует тему творчества, но то, о чём она говорит, касается не только его – всего касается: всех аспектов, всех отношений.
И это одна из тех книг, которые являются порталом. 80 страниц текста, в которых каждое слово на своём месте и почти каждое предложение – готовая цитата. Абсолютно каждый читатель (и не важно, М или Ж, писатель или нет) найдет то, что откликнется, что погрузит в думы и что побудит к жизни.
Это прекрасно.

«Зачем ненавидеть мужчин — они больше не могут причинить мне зла. Мне не нужно кому-то из них льстить — им нечего мне дать»

Пользуясь доступным уже сейчас суррогатом равноправия, женщина рискует получить не только свободу, но и деньги. Неудивительно, что мужчины так вцепились в свои привилегии: а что если женщине, у которой будут и деньги и свобода, мужчина станет не нужен и не интересен? Не говоря уже о том, что женщина может составить конкуренцию. Растерянность мужчин легко понять. Сложно дать свободу тому, о ком, казалось, знаешь все, а оказалось — непростительно мало. Мужчины жили в мире, построенном по их же правилам, и не было смысла вглядываться в то, что находилось за пределами игрового поля. Живя в мире, который для них не предназначен, женщинам пришлось адаптироваться и приспосабливаться, неизбежно становясь более сообразительными, чем они считают нужным показать мужчинам. Может, именно подспудное знание об этом, недоступное напрямую тем, кто не привык прислушиваться к чувствам, мужчин как раз и предостерегает. Или их страх — это форма старого недоброго консерватизма?

«Все, кроме тумана, подчиняется ему. И он в ярости. <...> Это гнев завуалированный и многогранный, а вовсе не простой и честный»

Мужчины создали патриархат, патриархат создал феминисток. Все кошки смертны, Сократ смертен. Сократ — кошка, а за феминисток мужчины должны сказать спасибо самим себе.

«... верила в существование иной, более деятельной доброты, и мне хотелось обладать тем, во что я верила»

Обладать не для того, чтобы похвастаться обладанием, наслаждаясь собственным превосходством и ничтожеством тех, кто не обладает. Обладать для того, чтобы обладали как можно больше людей вокруг.

«Анонимность у женщин в крови»

Сколько женщин расписываются именем? Чем-то, что только твое, личное, не отца и не мужа

«...любезности, сердечности, благородстве, что возможны только благодаря роскоши, уединению и личному пространству»

Означает ли это, что мужчины так и не смогли воспользоваться своими привилегиями во благо?

«Тетушкино наследство просто-таки открыло для меня мир»

Как же нам всем не хватает богатых престарелых тетушек и их наследства! Чтобы самим решать: купить это непрактичное, но такое красивое пальто или нет. Так ли уж хороша книга, которую читают буквально все вокруг. Салат с теплым сыром или холодным тунцом? А что такого замечательного в том мужчине, по которому все сходят с ума? Чтобы увидеть, прочувствовать, как принимается решение, а за решением приходит свобода, «то есть способность видеть вещи такими, какие они есть».

«Талантливая женщина в XVI веке наверняка сошла бы с ума, покончила с собой или доживала бы одна на окраине, то ли ведьма, то ли чародейка, всеобщее пугало и посмешище <...> одаренная поэтесса в то время была бы подвергнута остракизму окружающих и сходила бы с ума от внутренних противоречий, так что ей вряд ли удалось бы сохранить рассудок и здоровье»

Вот так злые ведьмы из детских книжек превращаются в непонятых, загнанных, пострадавших, достойных понимания и помощи. В тех, кто не нарисовал, не создал, не написал. В нас?

Если и правда «литература подобна паутине и так же, как паутина, связана с жизнью — непрочно, но тщательно» когда же будет записано женское странствие? Что мешает женщине записать его сейчас? Тысячи вещей и непонимание того, что свой опыт стоит фиксации. Но пишут ведь из невозможности не писать. Женское странствие запишут тогда, когда появятся не только своя комната и свои средства, но и время, открывающее пространство своей комнаты. «Через тысячу лет и две с половиной недели»

«Своя комната» стала для меня первой книгой Вирджинии Вулф.
Книга с рассуждениями на тему «Женщины и литература».
Как нелегко было небезызвестным писательницам, когда они были рабами своих мужей, отцов и всего патриархального общества. Автор
рассуждает о том, насколько больше могло бы быть книг, открытий, прорывов в науках сделанными женщинами, если бы не их бедность, если бы не отсутствие своей комнаты с таким необходимым личным пространством для раздумий. Да, некоторые шли напролом и писали шедевры на многие века сидя в общей гостиной, пряча салфетки с заметками, но сколько было таких, которые побоялись взять в руки перо и ,
что хуже всего, сообщить об этом остальным.
Поэтому Вирджиния настоятельно рекомендует каждой особе взять себя в руки и обеспечить себе доход - не менее 500 фунтов в год,а так же иметь собственную комнату с замком.

Понравилась мысль о том, как важно для творчества сочетать в себе гармонию двух начал - мужского и женского.

Вирджинии Вульф, я, как и подобает, боялся. Боялся как необъятную величинку, которую в прямом смысле нельзя обнять. Как можно понять, ответа о том, что нужно женщины для письма я не искал, но жаль что книга называется не A Room of One's Own and Half a Grand Pounds Annually. Важнее было узнать, ответ на вопрос посерьезней: что такое женщина, а главное какого она пола? Но разве такая мелочь может волновать такого автора.

Что случилось с женщиной в самой чистой из Вирджинии нам невдомек. Может быть она убила себя до того как убила себя, может быть ее и не было вовсе, может быть ее убили зловредные усачи в цилиндрах - нет ответа.

Доподлинно известно только то, что на сцене ей нужен был реквизит в виде могилы неизвестной писательницы, Мэри Кармайкл. Ее книги затерялись, но стали первым камешком в основании лестницы для будущих поколений и одновременно камнем преткновения в решении вопроса, где там у нас членораздельный женский голос в этом хоре.

С эволюционным решением, что великие женщины появятся со временем я, конечно, не могу согласиться, потому что не могу представить поколение без великих женщин и их голосов. Да и ждать что из женщины прямо пишущей вырастет женщина пишущая разумно не совсем моё, поэтому от аргументов что мужчины писали более точно, уверенно, широко в своих мыслях и так далее я отмахнулся, даже мысль что Шекспир был андрогином не кажется такой безумной. То есть она не кажется безумной даже чуть-чуть - сама леди Вульф для меня под пару сотен страниц раскрывалась не иначе как что-то напоминающее неполовозрелого мальчика, а каждый замшелый мужичок, повествующий о превосходстве мужчин, был по заслугам этим мальчиком сожжен с помощью увеличительного стекла.

И чего-чего, а голоса женщин Вирджиния так и не подала, с большой завистью пройдя по кладбищенской аллее мимо той самой мисс Кармайкл, которая благодаря тому, что ее смерть установили, ожила. И Мэри стала писать книги со счастливым концом и возможностью их быстро кончить, детские книги, книги радости и счастья, все чтобы каждый андрогин обошелся без любых травм, кроме сломанных в объятьях ребер и синяков от поцелуев. Такой даже когда его ставят в угол рискует задохнуться в ангельской пыли.