Отзывы о книге Девять эссе о Данте

Хорхе Луис Борхес знаменитый аргентинский писатель, поэт и эссеист. Очень горячо мною почитаемый и любимый. И прежде всего в любом, даже самом небольшом его сочинении, меня восхищает та образность и поэтичность с которой он пишет о любом предмете. Данте Алигьери итальянский поэт и автор, наверное, самой знаменитой в мире истории о путешествии по мирам Ада, Чистилища и Рая, к которой обращаются за вдохновением и писатели, и художники, и поэты. Его "Божественную комедию" я прочитала несколько лет назад. И, честно говоря, большая часть времени при чтении у меня уходила на комментарии к поэме, без которых понять о чем идет речь практически не возможно. И вот теперь я добралась до небольшого сборника эссе, в котором один их моих любимых писателей обращает наше внимание на несколько эпизодов этого великого произведения.

Великие книги, подобные «Комедии» – не изолированны, не случайный каприз индивидуума – их создают много людей и много поколений.

Борхес берет из поэмы совсем по чуть-чуть, то это одна строчка, над которой он размышляет, то персонаж, который был зачем-то помещен в поэму именно в это место, то какой-то жест или слова, которые появляются именно здесь и именно сейчас совсем не случайно.

Я хочу объяснить это, подытожив то, что говорят ученые, и представить некоторые соображения психологического характера (пожалуй, новые).

И особенно трогательно и красиво Борхес пишет о любви Данте к Беатриче в последних двух эссе в сборнике.

Беатриче значила для Данте бесконечно много. Он для нее – очень мало, может быть, ничего. Все мы склонны к благоговейному почитанию любви Данте, забывая эту печальную разницу, незабываемую для самого поэта.

Честно скажу, что на такие детали и нюансы, которые Борхес выделяет и делает значимыми для понимания всего мира этой поэмы, я сама не обратила внимания. Поэтому прекрасно что есть такой сборник, который показывает нам важность и красоту даже небольших деталей поэмы, которые иначе прошли бы мимо нас. И только одно сожаление остается после чтения, все-таки беседа с Борхесом о Данте оказалась очень короткой.

В чем прелесть текстов Борхеса для меня, так это в том, что он изумительный собеседник, о чем бы он ни писал: свои микроновеллы, стихи или эссе на литературоведческие темы. Так вот собеседник он уникальный, потому что ткань его текста живая, посредством её он беседует с читателем, знаете, это как соберешься компанией ''Зеленая лампа'' и давай литературу обсуждать, самые непонятные или интересные моменты, иногда замирая от удовольствия сопричастности. Вот с Борхесом абсолютно идентичная ситуация. Если он пишет эссе о литературе, то он вовлечен в книгу, в автора о котором пишет с уважением и иногда с потрясением от встречи с книгой, которая затрагивает эмоционально, будучи еще и интеллектуальной, да и сам Борхес ещё к тому же великолепный читатель. Он восхищен, вовлечен, очарован ''Божественной комедией'', он пишет о ней так, что даже зная наизусть текст книги, хочется немедленно перечитать Данте и именно в оригинале. ...Дело не в теологии и не в мифологии Данте. Дело в том, что ни одна книга не вызывает таких эстетических эмоций. А в книгах я ищу эмоции. (Борхес ''Девять эссе о Данте'')

Эти девять небольших эссе своеобразные размышлизмы Борхеса о спорных и интересных моментах ''Комедии'', во всяком случае то, что вызвало и у меня самые спорные вопросы, Борхес все эти моменты разобрал, разложил по полочкам, если так можно сказать об одной из самых прекрасных и трудных книг в литературе. Она прекрасна, как памятник одной из самых трагичных историй любви. Борхес об этом так и пишет: Подозреваю, что Данте создал лучшую книгу в литературе, чтобы вставить в нее встречу с невозвратимой Беатриче. Вернее сказать, вставки - адские круги, Чистилище на Юге, 9 концентрических небес, Франческа, сирена, грифон и Бертран де Борн, а основание - улыбка и голос, которые, как знал Данте, потеряны для него. По сути это так и есть - ''Божественная комедия'' величайший памятник любви в литературе. Но, тем не менее, это еще и величайший памятник теологии и мифологии Средневековья, вместивший в себя и опыт предыдущих эпох. Итак, девять эссе о Данте.

Девять эссе о Данте

1. Благородный замок IV песни - здесь речь пойдет о IV песне ''Ада''. Борхес, анализируя природу замка у Данте, совершает небольшой экскурс в ''Ватек'' Вильяма Бекфорда, описывая ''огненный замок'', как первый по-настоящему страшный Ад в литературе; в книгу Честертона ''Человек, который был четвергом''; в ''Рукопись, найденную в бутылке'' По; в ''Моби Дик'' Мелвилла - Борхес соединяет их идеи и мотивы ужаса с адскими вратами ''Комедии'', анализирует природу сна Данте. Данте видел себя равным Гомеру, Овидию, Горацию, Лукану - Это первичные образы сна Данте, едва отделимые от самого сновидца. Они бесконечно говорят о литературе (а что еще им делать?). Они читали ''Иллиаду'' или ''Фарсалию'', или пишут ''Комедию'', они достигли вершн в своем искусстве, и, однако, они находятся в аду, потому что Беатриче забыла их

2.Ложная проблема Уголино - в данном эссе пойдет речь о стихе 75 в предпоследней песне ''Ада'', которая и для меня является одной из самых спорных и непонятных. Вы помните этот момент, когда вечно грызущий затылок Руджиери Уголино рассказывает о том, как Руджиери его предал и заточил вместе с сыновьями в башню, рассказывает о смерти своих детей и о том, что голод был сильнее горя. Анализируя этот отрывок Борхес показывает несколько точек зрения западных литературоведов, ведь Уголино делла Герардеска - историческая личность и вопрос о том, действительно ли он был людоедом до сих пор так и остается вопросом. Борхес, отвечая на вопрос: хотел ли Данте, чтобы читатель поверил в то, что Уголино ел плоть своих детей, - пишет о том, что Данте не хотел нас убедить в этом, но стремился возбудить подозрение. Подозревать людоедство мы должны, страшась и сомневаясь. Отрицать или подтверждать чудовищное пиршество Уголино не так ужасно, как наблюдать его. Данте создает мощный визуальный образ, который поражает сильнее, чем любое предположение.

3.Последнее путешествие Улисса - здесь пойдет речь о рассказе Улисса в XXVI главе ''Ада'', в которой Улисс рассказывает о своем последнем путешествии, которое привело его к гибели. Здесь Борхес, сравнивая различные литературоведческие взгляды, проводит параллель между Данте и Улиссом, который отправился непройденной дорогой, проходит миры, никем не виденные, стремится к целям трудным и практически недостижимым, как и Данте своей ''Божественной комедией'' шел непроторенным путем, никем еще не освоенным, в какой-то мере мог страшиться кары, постигшей Улисса

4.Сердобольный палач - здесь речь пойдет о Франческе, которую Данте помести в Ад. Борхес рассматривает различные варианты ответов на вопрос: Почему Франческа в Аду? Один из ответов заключается в том, что Данте по ходу книги должен был предугадать непостижимые решения Бога. С одной стороны, он имеет в виду, что Богом движет справедливость, а с другой - для себя оставил атрибуты сострадания и понимания. Наказал Франческу и оплакал. В параллель с Франческой становится и Раскольников, в отличие от обобщенных убийц, они являются индивидуумами, литературные герои, которые становятся для каждого читателя живыми; Данте же, рассказывая о грехе Франчески, приближает нас к пониманию неизбежности греха. Он понимает, но не прощает. Он понимает неизбежность действий человека, но говорит о том, что неизбежны вечное блаженство или гибель, как у Франчески.

5.Данте и англосаксонские духовидцы - речь пойдет об эпизоде из X песни ''Рая'', когда Данте поднимается в Сферу Солнца и увидел пылающую корону из 12 духов. Борхес рассказывает о книге Беды, в частности эпизод с монахом Фурсой - некоторые эпизоды из этого жизнеописания встречаются и на страницах Данте; Борхес не думает, что Данте был знаком с книгой Беды, однако, книги такого масштаба не являются изолированными от общего процесса, а являются его частью, угадывая то, что было когда-то.

6.Чистилище I, 13 - речь пойдет о стихе 13 песни I ''Чистилища'' и анализировать Борхес будет doice color d'oriental zaffiro - нежный цвет восточного сапфира.

7.Симург и Орел - это мое любимое эссе в этой книге. Два образа абстрактных существ, составленных из других существ. И если образ Орла у Данте прекрасен и необычен: в просторе неба , в белых лучах летают и поют небесные создания, образуя последовательность фразы ''Diligite justitiam'' (любите справедливость), а затем голову Орла - символ справедливости. То Фарид аль-Дин-Аттар создал потрясающее создание - Симург:

Далекий Симург, царь птиц, уронил в центре Китая сверкающее перо; птицы решили, устав от долгой анархии, найти царя. Знали, что имя его означает «Тридцать птиц»; знали, что дворец его на Кафе – круглой горе, обнимающей Землю. Они пустились в дорогу, почти бесконечную, одолели семь пропастей или морей; предпоследнее называлось Головокружение, последнее – Гибель. Одни путники сбежали, другие остались. Тридцать птиц, очищенных своим трудом, вступили на гору Симурга. Под конец увидели его; поняли, что они сами и есть Симург, каждая в отдельности и все вместе.

Разница же между Орлом и Симургом в том, что за Орлом – бог Израиля и Рима, за волшебным Симургом – пантеизм.

8.Встреча во сне - здесь речь пойдет о том, как преодолев все круги Ада и террасы Чистилища, Данте встречает Беатриче. На мой взгляд, именно ради этой встречи и задумана была вся ''Комедия'', ради одной мимолетной улыбки, ради одной встречи стоит пройти все круги Ада, чтобы в итоге выйти к свету. Но Борхес пишет о том, что:

Беатриче значила для Данте бесконечно много. Он для нее – очень мало, может быть, ничего. Все мы склонны к благоговейному почитанию любви Данте, забывая эту печальную разницу, незабываемую для самого поэта. Читаю и перечитываю воображаемую встречу и думаю о двух любовниках, которые пригрезились Алигьери в вихре Второго круга – о туманных символах счастья, недоступного Данте, хотя сам он, может быть, не понимал этого и не думал об этом. Я думаю о Франческе и Паоло, соединенных в своем Аду навсегда («Questi, che mai da me non fia diviso» - Тот, кто никогда не отходит от меня) , думаю с любовью, тревогой, с восхищением, с завистью.

9.Последняя улыбка Беатриче - в этом эссе речь пойдет о стихах XXXI песни ''Рая''. Это самые патетические и самые трагичные строки в литературе. Мимолетная улыбка Беатриче, грезы Данте о счастье, но, если прочесть внимательно строки ''Комедии'', то невольно ощущаешь совсем не выдуманный ужас вымышленного счастья. И Беатриче, улыбнувшись, отвернулась навсегда...

Читать саму "Божественную комедию" мне не очень интересно, эрудиции не хватает. Но читать что-то про "Божественную комедию" - отлично, особенно если это "что-то" написал Борхес.

Мне особенно симпатично, что Борхес не ставил перед собой какой-то глобальной цели разобрать всю "Комедию" по косточкам. Он брал только те эпизоды, строки, отдельные слова, которые особенно взволновали душу, и говорил о них с читателем. Именно обсуждал, хотя это и не сказано прямым текстом, приглашал присоединиться к размышлениям и высказать свою точку зрения.

Если и есть у этих эссе минус, то в объеме - мало! Так и хочется, прочитав последнее, потребовать добавки, давай, мол, еще поговорим, давай действительно разберем по строчкам всю "Комедию", почему бы и нет.

Исследовать предшественников - не значит предпринимать постыдное дело юридического или полицейского характера; это значит - пытаться выяснить движения, поползновения, приключения человеческого духа в прошлом и угадать предвестников будущего, тревожных и радостных.

Борхес удивительная личность! Это первое, что мне приходит на ум после прочтения очередной его книги. Редко кому из эссеистов удается завлечь в мир своих мыслей и удержать в этих лабиринтах читателя, как это делает Борхес. Он ненавязчивый, он многогранный и лучистый, как... нет, даже не бриллиант, ибо бриллиант ослепляет, а Борхес мягко освещает все темные закоулки тех троп, которые исследует. Он как свеча, именно как свеча. Не могу объяснить откуда у меня такие ассоциации, скажу только одно - творчество Борхеса станет таким же вечным, как свеча. Есть достаточно источников света, но свеча... В ней таинство и магия, и этого не объяснить.

В этом небольшом произведении Борхес сумел проникнуть в сновидение Данте. Он как искусный толкователь развел руками туман и дал обычному читателю (в данном случае мне) разобраться (хотя бы частично) в "Комедии" и с искренним восторгом сказать вслух "так вот оно что!". В первом эссе Борхес касается сюжета сна Данте об Аде - это четвертая Песнь, (а именно Благородный замок четвертой песни) где Вергилий объясняет Данте причину вздохов, доносящихся отовсюду - почему в этих стонах столько скорби, но нет боли. Тут же Данте приветствую четыре призрака и ведут в свое вечное пристанище - в замок, окруженный семью стенами

Взгляни, - промолвил мой учитель славный. - С мечом в руке, величьем осиян, Трем остальным предшествует, как главный,

Гомер, превысший из певцов всех стран; Второй - Гораций, бичевавший нравы; Овидий - третий, и за ним - Лукан.

Цифра семь тоже символ и он объясняется, как и появление теней библейских персонажей и античных героев, которых видел Данте с холма, и напоследок причина, из-за которой четыре великих Поэта оказались в Аду...

Остальные восемь эссе настолько же прекрасны! Они завораживают простотой и доступностью. И главное, читатель не чувствует себя на скучной лекции. Это девять волшебных неторопливых бесед с потрясающе мудрым человеком, который раскрывает всего себя, дает возможность вступить в мир его ощущений и чувств -в мир, созданный на почве очарования. А ведь Борхес на самом деле был очарован "Комедией". Он сам говорит об этом с той особой чувственностью и благоговением, которые присущи влюбленным и только им. Для Борхеса "Комедия" - это не просто увлечение и научные раскопки. Он влюблен в это произведение и вы обязательно это почувствуете, слушая его бесподобные беседы. А под рукой непременно должен быть бумажный экземпляр "Божественной Комедии". Без этого невозможен полноценный эффект.

Каюсь, грешна. Даже не смотря на наличие дома бумажной Божественной комедии , я так и не сподобилась ее прочитать. Но слышала и так или иначе касалась по верхам уже много раз. И вот оно, очередное такое знакомство. Очередное, но другое. Борхес не пускает в подробный разбор труда Данте. Он касается конкретных 9 моментов. И опять же, он не навязывает какую-то конкретную свою или экспертную интерпретацию. Он показывает нам какие мнения бытуют об этом и кто их придерживается. ДА он может высказать свое видение, но при этом через все его эссе проходит основная сквозная мысль - мы сами должны сделать выводы. Мы и только мы, решаем, что мы видим в этом произведении. И это очень здорово.

Борхес - это всегда пять баллов. Это тонко. Это умнó. Но не заýмно. Самое смешное, что я не читала "Божественной комедии", хотя и знакома с сюжетом (а кто с ним не знаком?), но читать о ней и шаг за шагом, вместе с автором разбирать самые спорные моменты оказалось очень увлекательно. Столько символизма, мифов и притч. И конечно, безмерная, всепоглощающая любовь Данте к Беатриче - возлюбленной, которую он потерял, которая не питала к нему и сотой толики тех чувств, что пылали в нем, жгли ему грудь. Бытует мнение, что Данте написал "Божественную комедию", только чтобы хоть там побыть с Беатриче, следовать за ней, поговорить с ней, упомянуть ее имя, которое для него блаженство и проклятье одновременно: Бе-а-три-че. Теперь на очереди к прочтению сама "Комедия". Благодаря Борхесу, я знаю на чем нужно заострить внимание, чтобы произведение открылось взору и засияло во всем своем великолепии.

«Пожалуй, нет более поразительного примера обожествления женщины»

Кажется, «Божественная комедия» - произведение грандиозное по творческому усилию и исключительное по многосторонности и масштабу наблюдений - имеет столько же толкований, сколько и читателей, причём толкований самых разнообразных: от ранних биографических и аллегорических комментариев до современных историко-философских и культурологических исследований или замысловатых сотериологических и психоаналитических интерпретаций. Среди существующего многообразия романтическая версия Борхеса отличается приятной лаконичностью и предельной ясностью.

Данте создал лучшую книгу в литературе, чтобы вставить в неё встречу с невозвратимой Беатриче.

К слову, о ясности. В прологе Борхес в качестве главного свойства поэтического языка Данте называет «чёткость слов»: «во всей поэме нет неоправданного слова». Словно для подтверждения собственного впечатления Борхес ссылается на экспертное мнение Рёскина, который «осудил туманы Мильтона и одобрил строгую топографию дантовского ада». Что не удивительно, ведь «Потерянный рай» написан в XVII веке, а «Комедия» - в XIV, а для стиля средневековых писателей и мыслителей в целом характерно стремление быть точными, отчётливо выразить то, что имеется в виду. Данте, безусловно, нельзя обвинить в смутности мысли, излишней выспренности или злоупотреблении броскими метафорами в ущерб точности (да, поэма насквозь метафорична, но цель метафор одна – добиться конкретности). Нельзя во всем перечисленном обвинить и Борхеса...

Борхес не предлагает читателю систематического анализа или всестороннего объяснения (а это в принципе возможно?) произведения Данте. Его эссе больше похожи на разрозненные наблюдения, сделанные как бы случайно во время перечитывания поэмы и так же случайно оказавшиеся записанными. Но характер статей, то, с каким вниманием и благоговением относится Борхес к «Комедии», как аккуратно и внимательно он анализирует отдельные песни или рассказывает о некоторых персонажах, наглядно демонстрируют, почему «Божественную комедию» называют величайшим литературным произведением, когда-либо созданным человеком. И почему она до сих пор вдохновляет писателей…