Der Traum

Чудо в порядке вещей; разве не встречаются чудеса чуть ли не на каждом шагу? Они существуют безусловно и постоянно, свершаются крайне легко и по любому поводу, они множатся, ширятся, затопляют землю, - и все это даже без особой нужды, только ради удовольствия нарушать законы природы.

мужчинам не нужно желать большего, – все они либо знатного происхождения, либо богачи; так или иначе люди шикарные.

Ее покинула милость небес, около нее не было уже бога, мир любимых вещей предал ее.

На залитой тенью земле не было видно ничего, кроме маленьких белых ножек, их голубиной атласной белизны.

Как чудно, что вы, женщины, всегда готовы загрызть друг друга!

Все гибло в ее руках, все билось, все блекло, все засаливалось, попав в ее беленькие пальчики; какие-то непонятные обломки и осколки, скомканные тряпицы, грязные лоскуты усеивали ее путь.

Итак, она окончательно устроилась, обосновалась здесь, в чаду и сумятице дерзко разгульной жизни, отпраздновала новоселье в этом особняке, где было тесно от мужчин и мебели.

Весь мир, почудилось ему, охвачен безумием плоти, и оно ширится, растет, все увлекая за собой в бездну.

пусть уж лучше ресторан придет к ней, нежели она пойдет в ресторан.

Будь я мужчиной, мне бы плевать было на женщин! Женщины, видишь ли, что в верхах, что в низах стоят друг друга: все развратницы и обманщицы.

Смерть сильнее любви - это вызов, брошенный в лицо самой жизни.

Жизнь-это значит слушаться: надо слушаться бога, слушаться родителей, слушаться всех выше стоящих, - целая иерархия почтительности, на которой держится мир, вне её жизнь делается беспорядочной и приводит к гибели.

Любить - это ничто, любви нужно благословение свыше.

Какая ошибка эта война! Какая кровавая глупость!

Нам, красавцам мужчинам, поневоле приходится терпеть любовь женщин

Но той ужасно надоело сидеть весь вечер, не раскрывая рта из страха сморозить глупость, и она решила вознаградить себя за все, тем более что она за кулисами встретила своего старого воздыхателя, того самого статиста, который играл Плутона, а прежде был кондитером и подарил ей как-то целую неделю любви и оплеух.

Окруженная ореолом своего женского обаяния, она властно поднималась над распростертыми перед нею ниц жертвами, подобно солнцу, восходящему над полем битвы, оставаясь в то же время бессознательным красивым животным, не отдающим себе отчета в содеянном.

Дело разрушения и смерти свершилось. Муха, слетевшая с навоза предместий, носившая в себе растлевающее начало социального разложения, отравила этих людей одним мимолетным прикосновением. Это было хорошо, это было справедливо. Она отомстила за мир нищих и отверженных, из которого вышла сама.