Ana Karenina

- Я не знала, что вы едете. Зачем вы едете? — сказала она, опустив руку, которою взялась было за столбик. И неудержимая радость и оживление сияли на её лице.
- Зачем я еду? — повторил он, глядя ей прямо в глаза. - Вы знаете, я еду для того, чтобы быть там, где вы, — сказал он, - я не могу иначе.

Ей слишком самой хотелось жить. Читала ли она, как героиня романа ухаживала за больным, ей хотелось ходить неслышными шагами по комнате больного; читала ли она о том, как член парламента говорил речь, ей хотелось говорить эту речь; читала ли она о том, как леди Мери ехала верхом за стаей и дразнила невестку и удивляла всех своею смелостью, ей хотелось это делать самой. Но делать нечего было, и она, перебирая своими маленькими руками гладкий ножичек, усиливалась читать.

Степан Аркадьич получал и читал либеральную газету, не крайнюю, но того направления, которого держалось большинство. И, несмотря на то, что ни наука, ни искусство, ни политика, собственно, не интересовали его, он твёрдо держался тех взглядов на все эти предметы, каких держалось большинство и его газета, и изменял их, только когда большинство изменяло их, или, лучше сказать, не изменял их, а они сами в нём незаметно изменялись.

Есть две женщины: одна настаивает на своих правах, и права эти — твоя любовь, которую ты не можешь ей дать. А другая жертвует тебе всем и ничего не требует. Что тебе делать? Как поступить?

Христос никогда бы не сказал этих слов, если бы знал, как будут злоупотреблять ими

Да что же, я не перестаю думать о смерти,- сказал Левин. -Правда, что умирать пора. И сто все это вздор. Я по правде тебе скажу :я мыслью своею и работой ужасно дорожу

Она, как и при всяком свидании, сводила в одно своё воображаемое представление о нем (несравненно лучшее, невозможное в действительности) с ним, каким он был.

Чтобы заснуть, надо поработать, и чтобы веселиться, надо тоже поработать.

Вы делаете предложение, когда ваша любовь созрела или когда у вас между двумя выбираемыми совершился перевес. А девушку не спрашивают. Хотят, чтоб она сама выбирала, а она не может выбрать и только отвечает: да и нет.

Любит? Разве он может любить? Если б он не слыхал, что бывает любовь, он никогда и не употреблял бы этого слова.

Я работаю, я хочу сделать что-то, а я и забыл, что все кончится, что- смерть.

Ему хотелось еще сказать, что если общественное мнение есть непогрешимый судья, то почему революция, коммуна не так же законны, как и движение в пользу славян?

— Одно утешение, как в этой молитве, которую я всегда любил, что не по заслугам прости меня, а по милосердию. Так и она только простить может.

"...Пройдёт время, и я буду к этому равнодушен."
Но прошло три месяца, и он не стал к этому равнодушен, и ему также, как и в первые дни, было больно вспоминать об этом.

"Ему всё равно, - подумала она, - но в обществе заметили и это тревожит его".

Вы и я для меня одно. И я не вижу впереди возможности спокойствия ни для себя, ни для вас. Я вижу возможность отчаяния, несчастия... или счастья, какого счастья!