Sõnad sügavas sinises

Как-то в буфете я спросил, могу ли сесть за твой стол. Ты взглянула на меня, сказала «конечно», встала и ушла. Не очень гостеприимно.

Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее море внутри нас. Франц Кафка

Это несправедливо: за месяц до смерти Кэл так много думал о жизни.

— У тебя твердая рука? — интересуется Генри.
— Не очень. Постараюсь быть осторожной в особо чувствительных местах, отвечаю я.
— Вообще-то у меня все места чувствительные.
— А ты не так уж плох без одежды, — говорю я, чтобы разрядить обстановку.
— Буду тогда считать, что весьма хорош.

— Приятно посмотреть, правда? — улыбаюсь я.
— Трудно сказать, — парирует она. — Меня ослепило твое самолюбие.

— Шекспир, эта девушка не для тебя.
— Мы родственные души, — возражаю я.
— В таком случае твоя душа меня беспокоит, — заключает она и возвращается к посетителям.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно интересуется Лола.
— Будто у меня ампутировали все органы.
— Хорошо, что не принимаешь близко к сердцу, — вздыхает она. — Мне выступать. Не напивайся. — Она предостерегающе поднимает указательный палец. — Люблю тебя любого, но когда выпьешь, становишься идиотом.

Вспоминаю небо - такого я раньше не видела. Плоское и беззвездное, будто мир уместился в коробку с крышкой. Я не могла спать. Сидела на балконе и долго смотрела ввысь, зная, что там планеты, звезды и галактики, но уже не веря в них.

Генри не любит восклицательных знаков. Если только ими не заполнена целая страница — и тогда они похожи на дождь. Уж точно он ни за что не поставит два. Однажды мы даже разговорились на эту тему: Генри перечислил основные четырнадцать знаков препинания , расставив их в соответствии со своим отношением к ним, от любимых к нелюбимым. «Многоточие, — заявил он, — чертовски хорошо». Восклицательный знак в его понимании слишком громкий.

В день нашего знакомства я знал только очевидное: у нее длинные рыжие волосы, зеленые глаза, бледная кожа. От нее пахнет цветами. Она носит гольфы. Садится за пустой стол и ждет, чтобы кто-то подсел. И кто-то обязательно подсаживался.
Я сидел за прилавком и слушал ее разговор с Алией.
— Кто это? — спросила Эми.
— Генри. Забавный. Умница. Симпатичный.
Я, не поднимая головы, помахал им рукой.
— Любитель подслушивать, — добавила Эми.