он вдруг начал истязать ее своим поклонением.

Говорят, скоро людям и работы-то не останется, все машины заполнят. Но ведь и раньше такое говорили, еще когда со старыми ткацкими станками расставались. Я их еще застала. Но по мне, так чем больше машин, тем больше людей занято.

Но потом, как она говорила, «копнув поглубже», она поняла, что он такой же, как и все, дитя с телом взрослого.

Слова, слова, слова! Бесконечное и бессмысленное сотрясание воздуха.

И кто знает, что в нем сейчас преобладало: гордыня ли, требовавшая, чтобы Конни подчинилась, или страх, что она и впрямь уступит его мольбам.

...искусстве щеголять пустотой.

Подлинной в ее жизни была лишь пустота под покровом лживых, неискренних слов.

...мой разум — мое вечное узилище! А хотелось бы обладать умом.

Он непременно разорвет любую связь: вырваться на свободу — в этом его суть.

...плетение нескончаемых словесных кружев с тончайшим орнаментом подсознательного...

Словно один бесконечный сон, похожий на жизнь.

Душой и мыслями они были едины, телом — просто не существовали друг для друга и избегали любого напоминания об этом, боялись, как преступники — улик.

Потом закалила сердце и даже гордилась своей твердостью.

А эта странная загадочная тяжесть мошонки? Великая тайна! Начало начал всего, девственный источник прекрасного…

Уж если вознамерился воздвигнуть в одночасье памятник своему писательскому таланту, не погнушаешься и за малым камушком нагнуться.

Воцарилось долгое молчание. Конни слушала его вполуха занятая своим делом. Она втыкала в его волосы на лобке собранные по дороге незабудки. Гроза за окном поутихла, стало прохладнее....

...Он посмотрел вниз — среди ярко-рыжих волос голубели звезд очки незабудок.

— Да! Вот, оказывается, где место незабудкам! Тебя что, совсем не беспокоит будущее?

Всегда все расписано наперёд, вся жизнь. Какие-то силы правят ею, а она над ними не властна.