Цитаты из книги Divergent Trilogy

Я не знаю, в каком мире живешь ты, но в моем люди делают что-то для тебя только по двум причинам: во-первых, если хотят получить что-то взамен, во-вторых, если чувствуют, что чем-то тебе обязаны.

Сегодня - ничего. Завтра - все, что бывает после смерти.

Мне никто не должен нравиться - это слабость.

- Что? - Я разрабатываю теорию. - И в чем она заключается? - В том, что у тебя подсознательная тяга к смерти.

«А если я сделаю вид, что ничего не произошло, может, тогда все изменится?»

— Иногда я чувствую, что мир — просто ужасен, а порой я ощущаю себя храброй.

«Есть храбрость, а есть — мазохизм, а иногда границы между тем и другим несколько размыты.»

«Мне кажется, война вообще никогда не прекратится, ни в городе, ни в Бюро, вообще нигде. Есть только короткие передышки между ними, которым мы присвоили глупое наименование «перемирие».

«Никогда не думал, что ты настолько не веришь в меня, что начнешь уговаривать не доверять самому себе.»

«Всегда есть нечто важное, что следует понять.»

— А здесь я, наконец, почувствовала себя… нормальной. — Странно, учитывая, что вела ты себя, как псих.

«Мне никто не нужен, раз они собираются так реагировать на мои успехи.»

– Ты боишься высоты, – догадываюсь я. – Как тебе живется в лагере Лихости? – Я не обращаю внимания на страх, – отвечает он. – Притворяюсь, будто его не существует, когда принимаю решения.

– Думаешь, я не справлюсь, или что? – Дело не в этом...Не в том, что не справишься, а в том, что не стоит. Ты заслуживаешь счастья. – Я выбрала Лихость. И точка...И кроме того, Роберт… Я хочу от жизни не только счастья..

Я говорю себе, что досчитаю до трех, а когда закончу, продолжу свой путь.

– Драться в платье было бы легче, – говорит Марлен, постукивая пальцами по подбородку. – Ногами махать проще. Кому какая разница, если ты посверкаешь перед врагами нижним бельем, если ты им заодно наваляешь?

Наверное, нужна смелость, чтобы все время быть честным.

Что если стра­хи ни­ку­да не ухо­дят, про­сто те­ря­ют свою власть над нами.

Десятилетия назад наши предки осознали, что не политическая идеология, религиозные верования, раса или национализм виновны в непрекращающихся войнах. Напротив, они решили, что это вина человеческой личности - склонности человечества ко злу, в какой бы форме это не выражалось.